Станислав Федотов – Тени Обратной Стороны. Часть 2. Танец масок (страница 10)

Культист склонил голову на бок, а потом ответил:

– Интересное прозвище. Могло бы ему подойти.

– А что вы знаете о господине коряге?

– Я… – культист поёжился и помотал своей уродливой башкой. – Я не знаю. Никогда не интересовался. Может быть, если спросить у старожилов… Но я бы не советовал вам надолго задерживаться здесь. Неподготовленного человека может свести с ума эхо Обратной Стороны. Но мне говорили, что это, э-э, господин коряга, как вы его назвали, был сильным колдуном. Предполагали даже, что это аватар Нора.

– Ава… что?

– Аватар, – пояснил Шаан, – м-м, воплощение, понимаете?

– Тёмный бог во плоти! – торжествующе бухнул Виллем.

– Это заблуждение, конечно, – вздохнул культист. – У Нора не может быть никаких аватаров. Как я уже говорил, Нор – это не божество, а принцип.

Айдану совсем не понравилась мысль о том, что Дейермера направляла воля эксцентрично выглядящего мага или белобрысой эльфийки. Он хотел верить, что Дейермер сам выбрал свою судьбу, пусть даже она была трагичной или ужасной. Зато Виллем торжествовал. Хронист не сомневался, что в его представлении господин коряга непременно был демон, а Тайко – суккубом в теле тёмной эльфийки. Увы, человек в маске больше ничего не знал о Дейермере или его спутниках, да, впрочем, в его глазах они были не более чем листьями, которые когда-то гнал по дороге ветер, они ушли и больше не вернутся. А вот чёрные маги с многоножками его беспокоили. Культист посетовал, что в последнее время стал хуже чувствовать Нора – и наверняка из-за того, что творится возле Туманного Рва. Рыцарь коротко поведал ему о противопотоке и о том, как Северная Марка едва не провалилась к Падшему. Гость слушал его, затаив дыхание, а когда история закончилась, печально покачал башкой.

– Полуночный Порт, ааренданнцы, – вздохнул он, – ничем не лучше наёмников, которые дрались под Годбельтом, а потом разорили город. Только вот ткнуть лицом в очаг им под силу не одного человека, а весь Гевинтер.

– С нами ааренданнец, между прочим, – напомнил Виллем и показал на Бартеля. На лице волшебника действительно гуляла недобрая ухмылка, но он даже и слова не проронил в защиту Ааренданна.

– А как давно вы почувствовали, м-м, ослабление связи с Нором? – заинтересовался инквизитор.

– Пожалуй, это было в конце осени. Четыре месяца назад, наверное.

– Тогда ещё не было противопотока, – повернувшись к Вальтеру, заметил Шаан. – Думаю, – сказал он культисту, – что это в самом деле связано с, м-м, активностью возле Туманного Рва. А в чём проявлялось ослабление связи?

– Я стал… хуже чувствовать путь, – повторил гость.

– Понятно. Может быть, вы знаете: стала ли эта связь, м-м, сильнее после путешествия Дейермера? Мне кажется, вы владеете кое-какими, м-м, способностями благодаря ему, но ведь он не всегда мог усиливать своих последователей?

– Дайте подумать… – культист задумчиво царапнул пальцем по маске. – Пожалуй, что-то поменялось.

– Благодарю вас, – промолвил инквизитор и со значением посмотрел на попутчиков.

– Вы меня подтолкнули к этому выводу, – сказал культист, но Шаан уже полез за тетрадочкой, чтобы записать свои открытия, и потерял к нему интерес.

– И как вы ему поклоняетесь? – поинтересовалась Кейтлин. Она постаралась произнести эти слова шутливым тоном, но глаза её были стянуты болью, как будто в странных речах культиста она слышала и собственное будущее. – Молитесь? Приносите жертвы?

– Я? Нет… Пожалуй, нет. Я медитирую, да. Я провожу долгие часы в безмолвии, запертый в келье собственной души, стараясь отсечь лишнее: тщетные страсти, пустые желания, праздные мысли – чтобы в оставшемся услышать и распознать волю Нора. Но разве это поклонение?

Кейтлин пожала плечами.

– Неужели нельзя медитировать, слушая Эрдонарта? – рыкнул Виллем.

– Я пытался, видит Нор, я пытался, – вздохнул культист. – Когда я потерял всё, что любил, я и в самом деле пытался найти утешение в религии. Я даже думал примкнуть к флагеллянтам.

Южанин поморщился.

– Мой младший брат когда-то ушёл с ними и не вернулся.

– Неудивительно, – фыркнул Вальтер. – Такие не живут долго.

– Потом я встретил нищенствующих монахов. Они накормили меня, подлечили мои увечья, и я стал одним из Братьев Белого Света, – рыцарь почему-то присвистнул. – К сожалению, оказалось, что среди них многие лицемеры…

– Да не то слово! – поддакнул Вальтер.

– А наш приор и вовсе оказался вором, присваивал себе подаяние и торговал крадеными реликвиями.

– Я помню, ему поджарили пятки, а потом подвесили на воротах Молина!

– У нас есть такая загадка, – пророкотал южанин, – кто не сеет и не жнёт, а жрёт от пуза? – и, подождав немного, словно ожидая от всех ответа, он радостно объявил: – Гевинтерский нищенствующий монах, конечно же!

– Брат Ингольберт, они, конечно, вас не имеют в виду, – твёрдо промолвила Кейтлин, а потом недобро посмотрела на Виллема. Подвижник, впрочем, вовсю общался с Эрдонартом и вряд ли что-то из этого слышал.

– Не имеем, не имеем, – пробормотал южанин.

Гость подождал, пока все успокоятся и продолжил свой рассказ:

– Всех Братьев Белого Света после этого объявили в розыск, и мне пришлось бежать из Гевинтера куда подальше. Так я очутился здесь, без денег, в компании нескольких таких же, как я, облапошенных богомольцев и нескольких разбойников в рясах. Один из них по дороге разграбил пару ротонд и вынес оттуда немало ценностей, но с нами делиться не собирался, конечно. Сразу сказал: по мне хоть бы вы сдохли, а всё золотишко моё. Двое других сговорились и как-то ночью зарезали его, а потом передрались из-за добычи. В итоге мы остались с тремя трупами и грудой золота. Мои несчастные спутники, насколько я знаю, сбежали со всем этим в Иштран. Пусть Нор направит их по верному пути! А я решил, что не иначе как сам Владыка привёл меня в эти края, и задумал стать анахоретом.

– Кем?

– Анахоретом. Ну, отшельником, да? В одиночку вести войну с Нергеддеоном, – в его голосе послышалась горечь и даже насмешка над собой. Виллем неодобрительно покачал головой. – Нести слово Владыки заблудшим душам. Я ведь тоже слышал о культистах хаоса. Но оказалось, что заблудшим был я. Вы знаете, я много говорил с другими, ну, кто живёт здесь, всё старался наставить их на путь света, на путь истины, как мне казалось. Кто-то просто не слушал меня, другие рассказали о Норе. Я тогда не понимал, о чём они, спорил, недоумевал. Но это не давало мне покоя. Я много размышлял над их словами. А однажды вечером во время бдения услышал его голос. Я испугался, решил, что это искушение, происки Нергеддеона. Я молился, я изнурял свою плоть постом и холодом, но голос только становился сильней. Помимо воли я стал прислушиваться к нему. И я стал понимать, о чём говорили другие, когда я приходил проповедовать им.

– Так Нергеддеон и ловит своих жертв. Мало кто способен быть пустынником.

– Вы не поймёте. Нужно прожить здесь не один месяц, чтобы понять.

– И хорошо, что мы тут надолго не задержимся.

Ещё какое-то время все молчали и смотрели друг на друга. Видно, гостю уже нечего было добавить, он объяснил, где купола многоножек и как скорей пройти к переправе, миновав их, он попрощался, пожелав всем доброй ночи, брат Ингольберт успел предложить ему взять с собой немного еды – потом Айдан отвлёкся на мгновение, а когда снова поглядел в ту сторону, камень был пуст.

Какое-то время странники молчали, каждому было, о чём задуматься. Бартель перекинул ружьё за спину и пошёл проверять оказавшиеся бесполезными ловушки. Потом Виллем уронил, что негоже сидеть за тем же костром, где только что с тобой общалась нечистая сила – но, впрочем, всем было ясно, что в темноте не стоит искать новое укрытие. Вальтер опустился на корточки и принялся раздувать почти потухшее пламя. Брат Ингольберт вздыхал, что в монастыре Падший аки агнец, а в пустыне аки лев – и потому не стоит неподготовленным людям искать путей Господних в одиночку – мудрые слова, отозвался Виллем. Инквизитор высказал гипотезу, что безымянный культист не впал в животное состояние благодаря тому, что изначально был более развитым интеллектуально, чем его собратья по вере – бывший торговец книгами всё-таки. Эта его идея не всем пришлась по вкусу – Виллем возразил, что самые отъявленные ересиархи выходили подчас из образованных людей, чьи души вместо искренней веры наполнены пустыми умствованиями. Инквизитор тогда закинул им другую идею.

– Возможно, вы помните, как, м-м, присутствующий здесь Альмасир, – он смущённо хихикнул, – рассказывал, что Обратная Сторона пробуждает старых богов.

– Демонов, – поправил Виллем.

– Демонов, да, хорошо. И он упоминал, что бог Зенон возрождается благодаря молитвам своих последователей. Тогда, м-м, логично напрашивается предположение: если эти люди собрались здесь, возле Туманного Рва, где влияние Обратной Стороны должно быть особенно сильным, если они придумали для себя этого Нора, то не могла ли Обратная Сторона, м-м, создать его для них?

Сгустившуюся тишину прорезали шаги Бартеля, а потом и его голос:

– Интересные у вас тут разговоры.

– Как ловушки? – спросил Вальтер.

– Все целы, – ааренданнец опустился на своё место.

– Надеюсь, многоножки окажутся заметнее, чем этот хрен в маске.

***

В эту ночь Волк дал передохнуть путникам – но им и без него хватало тревог. Большей части отряда предстояло проскользнуть под самыми жвалами у многоножек, а Кейтлин с Годфруа готовились выручать Этельфледу – в компании подвижника, который не смог отговорить свою подопечную и теперь считал, что должен последовать за ней. Их пытались отговаривать, объясняли, что это самоубийство, что Этельфледа не хотела бы стать виновницей гибели своих друзей – но девчонка ничего не хотела слышать, а верный телохранитель ни за что не отступил бы, зная, что кто-то ещё собрался выручать его госпожу. Не сумев придать решимость брату Ингольберту – единственному из живых, кого Кейтлин, возможно, послушала бы – Виллем подошёл к Альмасиру и, по-приятельски присев на соседний камень, что-то долго ему втолковывал – покойник, естественно, и бровью не повёл, а похожая на оскал неподвижная ухмылка на его лице в итоге заставила южанина потерять мысль и отступить. Бартель на слова не надеялся и пригрозил, что заколдует обоих – и Кейтлин, и её надзирателя. Девчонка вскинула подбородок и запальчиво бросила: колдуйте! Тот усмехнулся: увидите, я кое на что ещё способен.