Станислав Федотов – Ближние соседи (страница 15)

– В монастыре Шаолинь. Монахи коечему научили. Это «Иволга садится на ветку».

– Что ты сказал?

– Приём из шаолинь-цюань так называется. Потом как-нибудь расскажу. Расходимся. Ищи свою сумку.

Они стояли и перешептывались в узком проходе, что-то вроде щели, между глинобитными стенками двух соседних фанз, потом пошли каждый в свою сторону: Сяосун – дальше, а Цзинь обратно. Однако уйти далеко не смогли: их взяли на выходах из щели.

Капитану доложили, что арестовали двух шпионов-китайцев. Момент был не самый подходящий: капитан разговаривал с Марьяной, возвращавшейся с шичана, спрашивал, каково ей было ходить без охраны. На доклад о шпионах махнул рукой: мол, доставьте в комендатуру для допроса, и даже не повернул головы в их сторону. Зато Марьяна посмотрела и внутренне ахнула: Цзинь она узнала сразу, а выросшего и возмужавшего Сяосуна чуть погодя, когда их уже провели мимо.

– Что ты на них уставилась? – недовольно спросил Кавасима. – Китайцы шпионят для русских, это сплошь и рядом.

– Эти китайцы не шпионы русских, – возразила Марьяна. – Я их знаю.

В двух словах она рассказала о благовещенском утоплении. Понадобилось вспомнить.

– Эти двое – брат и сестра, они выжили, и любить русских у них нет даже малейшей причины. Скорей наоборот, они бы стали шпионить в вашу пользу.

– Вот как? Очень, очень любопытно. Я разберусь. Немедленно.

– Мой господин, отпусти их, они – хорошие люди, – попросила Марьяна и лукаво добавила: – А вечером ты познаешь новое наслаждение.

Кавасима как-то неопределённо гмыкнул, видимо, попытался представить, что его ждёт, но тут же вернулся к своей обычной по отношению к Марьяне высокомерной снисходительности:

– Ступай домой. Ребёнку нужен отдых.

Прощаясь, приложил два пальца к козырьку фуражки и поспешил к вокзалу, где в левом крыле одноэтажного длинного здания находились служебные помещения охраны, комендатура и даже арестантская. Капитан решил сам провести допрос задержанных. Правда, была одна загвоздка: он не знал китайского языка. Вызвал своего заместителя лейтенанта Мицуоки:

– Срочно найди переводчика.

Мицуоки передал приказание нескольким подчинённым, в комендатуре поднялась суматоха. Через несколько минут лейтенанту доложили, что знатоков китайского нет. Он, в свою очередь, сообщил об этом капитану.

– Дьявольщина! – выругался Кавасима и вдруг вспомнил: – Слушай, Мицуоки, ты как-то хвастался, что понимаешь китайцев?

– Совсем немного, господин капитан.

– Всё равно никого другого нет. Будешь переводить.

Тем временем задержанные томились на скамье в коридоре под охраной солдата с винтовкой.

– Я проголодалась, – сказала Цзинь. – И отец с Сяопином сидят голодные.

Это заставило Сяосуна действовать.

– Эй, – сказал он охраннику, – позови начальника.

Сказал по-японски, что страшно удивило молодого японца: тот явно был уверен, что китайцы не умеют говорить на языке Страны восходящего солнца. Однако, осознав услышанное, кивнул и убежал.

– Где ты научился их языку? – удивилась сестра.

– Приходилось общаться с японскими купцами, – уклончиво ответил Сяосун. Ни к чему сестре знать, при каких обстоятельствах это случалось.

Задержанных провели в кабинет начальника.

– Значит, знаешь наш язык? Почему молчал? – спросил капитан.

– Я не очень хорошо говорю на нихонго[10], – ответил Сяосун по-японски. – А вы не спрашивали.

– Будешь переводить мои вопросы и ваши ответы. Не захочешь – расстреляю как шпионов. У меня нет времени с вами возиться.

– Я же сам обратился, – угрюмо сказал Сяосун.

– Приступим. Кто такие?

– Ван Цзинь и Ван Сяосун. Мы брат и сестра.

– Пусть сестра расскажет о себе.

Цзинь сразу заявила, что солдаты начали к ней приставать, и брат просто бросился её защищать. Умоляла простить их и отпустить, благо никто серьёзно не пострадал. Кавасима в своё время читал в газете про благовещенское утопление, возмущался действиями «русских головорезов» и сочувствовал жертвам. Две жертвы были сейчас перед ним, и от него зависела их дальнейшая судьба. Слушая Цзинь в переводе брата, он не переставал об этом думать, но мысли путало предвкушение обещанного наслаждения. Будоражила воображение и красота китаянки. Он понимал поведение своих солдат, уже больше года оторванных от родного дома и покорных японских женщин, но как благородный человек – а Кавасима считал себя благородным, несмотря на низкое происхождение – не мог не одобрить действие брата этой красотки.

– Хватит! – хлопнув ладонью по столу, остановил он болтовню Цзинь. – Тебя я отпускаю, а твой брат останется. – Цзинь попыталась что-то добавить, но капитан снова ударил по столу. – Без разговоров!

– Уходи и побыстрей, – сказал Сяосун по-китайски. – Я выберусь… Слушаю вас, – обратился он к капитану по-японски, когда Цзинь убежала. О своём знании русского решил пока умолчать.

– В Японии ты не был. Где учил язык?

– Я не учил. Просто общался… с японскими торговцами…

– Впрочем, это неважно. Важно то, что ты ненавидишь русских. Эта война заканчивается, но я уверен, что скоро будет другая. Возможно, даже не одна. Маньчжурия будет принадлежать Японии, и нам нужны такие люди, как ты.

Кавасима, как и многие офицеры, проходил курсы подготовки вербовщиков агентов из населения, поэтому решил попробовать завербовать столь удачно попавшегося врага России.

– Быть на побегушках у какого-нибудь вашего мелкого чиновника? – усмехнулся Сяосун. – Завидное будущее!

– Вижу: ты – умный, а умные люди следуют заветам вашего Учителя, который сказал: «Неважно, в каком ты живёшь мире, важно, какой мир живёт в тебе». Можно начать жизнь с побегушек, а закончить императором, как ваша императрица. – Кавасима с высокомерием наставника посмотрел на молодого китайца.

– Да, – немного подумав, откликнулся тот. – «Три вещи никогда не возвращаются обратно: Время, Слово, Возможность. Поэтому не теряй времени, выбирай слова, не упускай возможности».

– Я же говорю, что ты – умный, – обрадовался капитан.

Совсем как ученик, получивший высокую отметку, подумал Сяосун, изобразил на лице покорное согласие и спросил:

– Что я должен делать?

– Устройся работать на КВЖД и жди. Осторожно агитируй китайцев и маньчжур в пользу Японии. Знаешь, что такое «спящие ячейки»?

Сяопин отрицательно качнул головой.

– Это группы агентов, бездействующих до поры до времени. Они «просыпаются», когда появляется необходимость. Постарайся создавать такие ячейки в Маньчжурии.

– Но сейчас идёт война…

– Война скоро закончится, а Маньчжурия не должна оставаться русской.

– А платить будете? Кого-то и подкупать придётся, да и мне не помешают.

– На почте в Харбине будешь ежемесячно оставлять пакет с отчётом до востребования на имя… Назови, какое тебе нравится.

Сяосун подумал:

– Пусть будет Хэй Лун.

– Хорошо, пусть будет Хэй Лун. – Капитан сделал пометку в блокноте. – Там же будешь получать пакеты на имя… на имя…

– Цзян, – подсказал Сяосун.

– Годится. В пакете будут инструкции и деньги. За них тоже надо будет отчитываться. Ты писать-то умеешь?

– Умею.

– Отлично. – Капитан подал лист рисовой бумаги и ручку с железным пером, пододвинул чернильницу. – Пиши: «Обязательство. Я, Ван Сяосун, добровольно обязуюсь верой и правдой служить…»

– Служить не хочу! – Сяосун отложил ручку. – Не хочу и не буду!

– А чего же ты хочешь? – Ласковый голос капитана грозил разразиться громом.

– Помогать – да, а служить – нет. Никому!

– Ну хорошо, пиши: «…помогать великой Японии в её действиях на территории Маньчжурии». Написал? И распишись своим именем, а в скобках поставь «Цзян».