Станислав Ефанов – Ледяной цветок (страница 36)
– Надо возвращаться. Никак нельзя терять время.
Стевер стянул с себя тулуп и повесил у двери.
– На чём? Может, её запряжём? – спросил он и кивнул на кошку, что лизала лапу на лавке.
Брия взяла Старика за руку, когда он проходил мимо неё.
– Это так важно для тебя?
– Для меня?! – вспыхнул Старик. – Это важно не только для меня.
Но вдруг остыл.
– Но… тебя ведь я уже нашёл…
Ялис подошёл к девочке и посмотрел ей в лицо.
– Неужели во всей деревне ничего не осталось? Сани? Лыжи? Что-то же должно быть?
В его словах читалась мольба. Девочка прочитала его губы и задумалась.
Кошка закончила умываться и улеглась на лавке, поджав под себя лапы.
16. Люди в масках
Чёрные штрихи стволов сливались в частокол. Туман отступил, сделав лес прозрачным, но Долан того не замечал. За спиной он растерял остатки сил и теперь брёл не разбирая дороги. Ноги не держали и подкашивались. Он припадал в снег на колено, с рычанием поднимался, опираясь на ружьё, и пробирался дальше. Пробирался наугад, цепляясь за торчащие сухие ветви. Среди угольно-чёрных стволов.
Он по-волчьи проголодался и замёрз, а голос его осип от попыток дозваться друзей. А ещё он где-то оставил конец красной нити и потерял рукавицу. Поэтому часто подносил кулак ко рту и согревал его дыханием.
Чтобы не свалиться без сил, он решил сделать привал и уселся в снег под сосной, привалившись спиной к стволу. Сейчас, он только переведёт дух, разведёт огонь, растопит снега, выпьет горячей воды.
Сейчас.
Сейчас.
Жаль только, с ним не остался узелок с припасами, который утром принесла Кария. Сейчас…
Только бы не уснуть, только бы не закрыть глаза. Закроешь глаза в снегу в мороз – всё. Только не сейчас…
И он закрыл глаза.
•
– Он дышит?
– Слушаю.
– Живой?
– Хм…
Темнота.
Голоса доносились глухо. Будто люди зажимали себе рот. Долан медленно открыл глаза, но свет зимнего дня слепил до боли, и он снова сомкнул веки. Однако успел разглядеть две размытые фигуры.
– Берём его?
Долан дёрнулся. Куда берём? Никуда я с вами не иду. Он снова открыл глаза. Очертания стали чётче. Над ним склонились два красных лица с большими круглыми глазами. В глазах была темнота. Он поморгал, и только позже понял, что на лицах людей маски с круглыми прорезями для глаз. Потому и голоса раздавались глухо.
– Кто вы? – прохрипел Долан.
– Очнулся.
– Сюда его.
– Не говори с ним.
– Кто вы? – рявкнул Долан.
– Да я и не говорю.
– Оставьте меня!
Он почувствовал, что его взяли под мышки и потащили. От мороза и слабости ему не хватало сил сопротивляться. Даже кричать сил не было. Он только пытался вырваться и рычал.
– Оставьте!
Его уложили на что-то твёрдое. Он закрутил головой. С виду это были вроде как сани, с полозьями, как обычно. Но за его головой из саней торчали высокие поручни, за которые взялся один из неизвестных. Долан перевёл взгляд на второго. На его ногах были короткие лыжи, а за спиной крепилась небывалой формы конструкция, которую можно было сравнить с лопастями ветряной мельницы, убранной в круглый сетчатый каркас. Неизвестный что-то сделал, и лопасти внутри сетки завращались с громким стрёкотом. Он оттолкнулся, невидимая сила повлекла его вперёд, и он заскользил по снегу, ловко виляя меж стволов. В то же время раздалось стрекотанье позади Долана, и сани сдвинулись. Долана толкнуло, он откинулся, и последнее, что увидел, прежде чем провалиться в забытье, – круглые чёрные глаза на красной маске человека, что толкал сани. А за его спиной – вертевшиеся лопасти под сетчатым кожухом.
17. Крепость пала!
Вверх взлетела охапка снега, и шестилетний сынишка Турона весело расхохотался. Он вскарабкался на вершину построенной во дворе снежной крепости, воткнул ветку с цветным флажком и оттуда грозил палкой сестре, которая выглядывала из-за снежной башни.
– Я тебя вижу! – звонко кричал он, но в него тут же прилетел снежок, он оступился и с хохотом съехал по пологому спуску.
– Крепость пала! – закричала сестра и пригрозила брату кулачком.
– Нет! Крепость не пала! – наиграно грозно протрубил Турон. – Пока не повержен верховный чародей!
Для убедительности он потряс в воздухе тростью, точно волшебным посохом, но тут же получил два снежка от ребятни. И тоже расхохотался, сгрёб детей в охапку и повалился с ними в снег.
Маруна со счастливой улыбкой наблюдала это через слюдяное оконце. Что может больше ласкать ухо, чем детский смех? На руках она качала притихшего младенца и опустила взгляд убедиться, что малыш мирно спит. А когда снова взглянула в окно, улыбка слетела с её губ. Она увидела во дворе взволнованного Кузнеца. Он что-то горячо рассказывал Турону и размахивал руками. Турон погладил детей по голове и торопливо заковылял за Кузнецом, опираясь на толстую трость, которая мгновенье назад была волшебным посохом. Вскоре раздался звук, совсем не ласкавший ухо. Звон предупредительного колокола.
Кузнец привёл Турона к сторожевой башне, где наверху нёс вахту смотрящий. Сейчас была смена Сургуча – деревенского запевалы, без которого не обходился ни один праздник. Он никогда не отлынивал от дежурства, но очень боялся застудить горло, потому натянул на себя всё самое тёплое, отчего стал похож на медведя – в огромной шубе, такой же огромной меховой шапке и необъятных валенках. Хотя сложение имел весьма щуплое. И все удивлялись: как этом тщедушном человеке с узким лицом и негустой бородкой помещается такой голосина.
– Что там? – крикнул ему Турон, когда колокол умолк.
Сургуч посмотрел вниз.
– Тебе лучше подняться.
Турон с трудом заковылял по ступеням, а когда оказался на вершине у пустующей чаши для предупредительного огня, Сургуч ткнул рукавицей в сторону. Турон глянул туда, прищурился, и морозный воздух застрял в его гортани. На северной границе деревни по ту сторону красного пограничного бревна топтался запряжённый в пустые сани конь.
К ним присоединился Кузнец. Его грузная фигура едва помещалась на смотровой площадке, и вся башня заходила ходуном.
– Это сани Каэла? – спросил Кузнец.
Турон ударил кулаком по перилам и заспешил вниз.
– Срочно! Трёх всадников на поиски!
Он двинулся с площадки, но Сургуч схватил его за плечо.
– Смотри!
Турон повернулся и увидел вдалеке фигуру человека. Он бежал через луг от леса в деревню. Человек то и дело спотыкался, падал в снег, но вставал и продолжал бежать. Вот он на бегу замахал рукой и закричал:
– Э-э-э-эй!
Кузнец узнал этот голос, хотя лица человека отсюда было не разглядеть.
– Да это же… Тайрок!
– Точно, он… – подхватил Сургуч.