Станислав Дубин – Мои Глаза Открыты (страница 8)
Щелчок.
Запах – сладковатый, тухлый, как гниль.
Голый Валентин. Пакет на голове, скотч впивается в шею. Пальцы посинели, ноги скручены стяжками.
Вот и вся адвокатская этика…
Вспышка молнии.
Раз, два, три…
Ударный раскат грома.
Резкая сильная боль в затылке.
Темнота и абсолютное спокойствие…
Глава 5. Ёжик в тумане
– Брат… Мама… Почему вы стоите ко мне спиной? Почему молчите?! Посмотрите же мне в глаза! Я так по вам скучаю. Я… я всё исправлю… Я не виноват! Виноват. Виноват…
Фигуры, стоящие ко мне спиной, никак не реагировали. Только тихонько плакали.
Подойдя к ним, я попытался посмотреть им в глаза. Но они лишь отворачивались.
Кругом – кромешная, всепоглощающая темнота.
Положив руку на плечо матери, я почувствовал, как она начала истошно кричать, рассыпавшись при этом на миллион осколков, подобно разбитому зеркалу, изрезав моё запястье. Кровь густая, пульсирующая, будто живая начала сочиться.
Брат, не оборачиваясь, прошипел будто старый радиоприёмник.
– Это ты виноват! Ты… ты… ты всегда виноват!…
Его голос растворился среди кромешной пустоты.
Громкий выстрел…
Брат убежал в темноту, оставив меня совершенно одного. С этим невыносимым звуком. Тьма, подобно болоту, засасывала и обволакивала.
Нет сил кричать, нет сил дышать, нет сил жить…
Вдох – и рот набит землёй, густой, липкой, с привкусом ржавого железа.
Запах сырости, плесени, разложения…
Голова болит, будто гвоздь вбили.
«Валентин в багажнике… Последняя сигарета, которую я даже не успел прикурить…»
Мысли в голове сменяли одна другую, не давая сфокусироваться ни на чём.
Я умер? Нет, смерть не пахнет землёй. Смерть пахнет пустотой. А здесь… здесь воняет страхом.
Тяжело дышать, воздуха всё меньше.
Глаза не открыть. Не могу пошевелиться.
В запястья что-то впилось – стяжки.
Паника…
Последний раз так было в детстве, когда брат запер меня в погребе и сказал: «Так тебе и надо, предатель».
Какие-то звуки – звуки лопаты. Меня продолжают закапывать? Почему сразу не убили? Зачем так жестоко?
Воздуха совсем не осталось, от запаха сырости хотелось блевать. Звуки не стихали, а, наоборот, становились ближе.
Что-то острое ткнуло мне в грудь…
– Стой! Отойди, блядь! Отойди, я тебе говорю!
Стали различимы чьи-то голоса.
Через пару секунд я увидел яркий свет фонарика, который чуть не выжег мне сетчатку.
– Живой. Живой, ебаный рот!
Кто-то неистово радовался.
– Подъём, приятель!
Кто-то помог мне подняться из ямы и очистил лицо от грязи.
Потратив пару секунд на адаптацию, я понял, что это был следователь Алексей…
– Что… что случилось?
Вылетело у меня из рта вместе с комьями земли, плотно забившими рот и носовые пазухи.
Пускай меня и освободили, но насладиться свежим воздухом и свободой я не мог в полной мере.
– А ты как думаешь? Лично хотел тебе сказать. А я же говорил!
Свет его фонаря продолжал слепить меня. Будто бы он делал это специально.
Следователь Алексей стоял в дождевике, а в руках у него был пистолет, направленный на лжеадвоката, который стоял с лопатой неподалёку. Вспышка молнии довольно эффектно подчеркнула картинность их поз.
– Так и что вы не поделили, голубки?
С насмешкой спросил следак, направляя пистолет то на меня, то на моего могильщика, как в детской считалочке.
– Ладно, ваши разборки мне до лампочки. Веди меня к дядюшке Тямо, и быстро!
О нет… опять это имя…
Волосы на затылке встали дыбом.
Считалочка подошла к концу и он стал тыкать пистолетом в сторону лжеадвоката.
– Кому? – с удивлением переспросил тот.
– Сука, давай без этой игры. Иначе я тебе сейчас колена прострелю.
Прицел его пистолета сместился с груди на ноги собеседника.
– Давай сэкономим моё время и твоё колено.
– Я не знаю никакого дядюшки.
Продолжал он стоять на своём.
Алексей взвёл курок.
– Ну, скажи колену «пока-пока»!
– Стой! – с хрипом крикнул я. – На кого ты работаешь? На Рувима?
– Нет. – Продолжал он всё отрицать.