Станислав Дубин – Мои Глаза Открыты (страница 4)

Мои брови невольно приподнялись, но я тут же продолжил.

– В руках он держал стопку грязных, исписанных вручную листов. Я нехотя взял эту рукопись, решив, что это очередной шлак. Под предлогом срочных дел, пообещав ему дать обратную связь, я выпроводил его, едва встретив. Причём его даже не озаботило, что я не попросил у него номер для связи. Тогда я на это внимание не обратил…

На титульном листе величественно было написано: «Тьма в глазах». Я ещё подумал: «Вонь в ноздрях» надо было назвать. То ли от него, то ли от рукописи пахло сладковатой гнилью…

Даже не перелистнув первую страницу, я бросил писанину в стопку макулатуры, которую хотел сдать на переработку и получить немного деньжат. Я уже собирался становиться банкротом. Денег с трудом хватало на аренду. Грозным облаком висел долг перед «братвой».

– Ты второй раз называешь «братву», – перелистнул он блокнот, – давай сразу разъясним. Чтобы не возвращаться. Ты готов назвать имена, фамилии и род деятельности? – карандаш в его руке постукивал по новой девственно чистой странице.

– Нет. Сдавать я никого не собираюсь. Тем более дел я с ними больше не имею.

– Ну, почему же? Если мусорнулся однажды, что мешает ещё разок?

С дьявольской улыбкой, почти оскалом, он вновь решил бить в мою больную тему.

– На то были причины.

Мои кулаки снова непроизвольно сжались.

– Ладно, не отвлекайся, – заметив это, скомандовал следователь.

Медленно выдохнув и разжав кулаки, я продолжил.

– Сдав макулатуру через пару дней, на вырученные деньги я купил пару бутылок коньяка. Бухнуть я любил в то время. Вечером, в разгар одинокой попойки, раздался телефонный звонок.

Сказать, что я офигел, – это ничего не сказать.

Во мне уже было полбутылки, поэтому память о нашем разговоре наполнена каким-то сюрром и бредом.

Будто звёзды спели мне песню.

Помню, он спрашивал, прочитал ли я его рукопись. Помню, соврал, что она нам не подходит. Он тут же обвинил меня во лжи. Настойчиво дал понять, что я должен как можно скорее с ней ознакомиться.

Сказал, что мы изменим мир…

Разговор наш закончился так же неожиданно, как и начался. Свет в доме отключился. Редкое, кстати, явление в том районе…

На следующий день с утра кто-то постучал в мою дверь. Причём именно постучал, а не воспользовался звонком как цивилизованный человек. Сделав это так громко, что я со своим похмельем не мог игнорировать изнасилование ушей. Как только я приблизился к двери, стук прекратился. За дверью никого, только рукопись на полу аккуратной стопочкой. Причём, готов поклясться, та же самая!

Ты, наверное, думаешь: «Что за бред?»… Я подумал точно так же, да и сейчас продолжаю. Но на ней была та же грязь на титульном листе… Тот же запах сладковатой гнили… Я ещё думал: «бедолага живёт на улице. Возможно, это его последний шанс выбраться, пока она его не поглотила окончательно». Но больше меня насторожило, что он знал, помимо моего номера, ещё и адрес. А я никому не говорил, что переехал. Ко мне и так вот-вот должны были прийти братки. Ведь я им продолжал врать, что дела идут в гору. Думал уже, как бы уйти в подполье, скрыться. Поэтому, кстати, у меня и пистолет. Для самообороны.

Мучаясь от похмелья и тревоги – что какому-то бомжу найти меня не составило труда, я открыв ещё одну бутылку, сел читать. С первых страниц меня уже было не остановить. Это был шедевр. Тот самый алмаз, который мог спасти меня от всех проблем… Книга была пропитана магическим реализмом, постсоветской атмосферой ужаса, психологическим триллером и даже какой-то философией. Она оставляла послевкусие после прочтения и будто сидела в голове ещё какое то время.

Такие вещи становятся культовыми…

Уже следующим утром я побежал занимать деньги у друзей на продление аренды помещения с типографским станком. Это был мой золотой билет. Но как с ним связаться? У меня был определитель номера, но при попытке позвонить, трубку взял какой-то парень. Сказал, что ничего не знает, что он дома один, а в то время звонка уже спал. В итоге оставалось только ждать, пока я сломя голову занимался организационными вопросами.

Но в один из дней я всё-таки решил пойти его поискать, чем чёрт не шутит. Но спрашивать у одних бомжей, видели ли они других бомжей – такое себе занятие.

Замкнутый круг, мать его.

Там же, в подворотнях, мне в первый и не последний раз спас жизнь пистолет. Оборванцы хотели меня ограбить. Не забуду перепуганные лица, когда я достал оружие. Их почти белые от сивухи зрачки искренне испугались. Я тогда одному из них всю морду разворотил рукояткой. Ну, в рамках самообороны, разумеется. Потом кинул пару сотен за зубы, что теперь на асфальте, а ему вообще было как будто пофигу на боль.

Так и закончились мои поиски…

Спустя неделю, когда я уже почти поверил, что всё это – галлюцинация из-за запоя, он появился во второй раз. Так же, как и в первый. Звонок в 2 часа ночи и пьяный я.

Он сказал: «все деньги с первой книги можешь оставить себе. Прикупить одежды, раздать долги». Добавил что-то вроде: «сегодня день начала нашей с ним дружбы»… Через месяц обещал новую книгу.

На мои вопросы он либо уклончиво уходил, либо ебал мозги. В итоге ни договора, ни имени с фамилией.

Я не знал свою золотую курочку и до конца не был уверен, что она снесёт мне второе золотое яичко. Тогда он мне и сказал, что хочет использовать разные псевдонимы. Что ему популярность пока не к спеху. Мир ещё не готов к его появлению. А я понял, что дед отнюдь не так прост, как казался с самого начала…

– А что с номером? Ты больше не звонил туда? – спросил следователь, теребя зажигалку без остановки.

Он явно хотел знать всё, но торопиться было нельзя.

– Я перезвонил сразу, как только он положил трубку. То же, что и в первый раз. Трубку взял Сергей, по-моему. Сказал, что я еблан и что у него вся семья спит. Я слышал лающую собаку, рёв ребенка и трёхэтажный отборный мат от его жены.

– А вот это интересно, – брови следователя нахмурились, – ты каждый раз перезванивал на те номера, с которых он тебе звонил?

Он сделал пометки в блокноте.

– Я забил на это дело. Потом нанял человека, чтобы узнать своего телефонного друга поближе.

Деньги, кстати, отдал немалые, благо они уже у меня были. Причём благодаря ему же, пиздец парадокс.

Один раз моему человек всё-таки удалось подкараулить того, кто оставил мне рукопись. Но всё мимо: ребёнок принёс её к моей двери и убежал. Мой человек догнал его. Оказалось, что какой-то мужчина велел ему отнести рукопись за небольшое вознаграждение.

Из полезного – лишь то, что у мужчины была татуировка на левой руке, там, где пульс. Пацан видел, когда тот ему конфеты давали за выполненную работу.

Три глаза треугольником и ворон сверху…

Пробитие последнего номера тоже не принесло плодов: какая-то домохозяйка с тремя дочерями, разведёнка. Мой частный детектив тогда предположил, что либо у седого, специальная программа на телефоне стоит, путающая номера, либо седой – полный псих. Возможно, проникает ночью в дома, чтобы позвонить, пока все спят.

– Стоп!

Резко оборвал меня следователь.

– Три дочери, разведёнка? Посмотри ещё раз на это фото.

Он ткнул пальцем в одну из фотографий.

– Екатерина Зайцева, разведёнка с тремя детьми.

Его голос задрожал.

– Подходит под твоё описание.

– Хочешь сказать, он всё-таки проникал в чужие квартиры по ночам, чтобы позвонить? А потом люди пропадали?

До конца не осознавая весь ужас, я, возможно, перезванивал тем, кто вскоре исчез.

– Этот подонок оставил трёх девочек без матери. Отец их бросил, спился. Они в детдоме, так как несовершеннолетние. Представь тот ужас, что они пережили и будут переживать всю оставшуюся жизнь.

– Спасибо, но нахрена мне эта информация?

Мой вопрос вывел его из равновесия.

Его маска бескомпромиссного следователя дала трещину. Он пытался давить на что-то? Жалость, страх? Зачем он так на этом акцентирует внимание?

– Ты понимаешь, что эти три девочки – лишь часть тех, кто пострадал.

Маска холоднокровного мента снова была на нём.

Я лишь многозначительно кивнул и продолжил.

– Почти год ничего особо не менялось. Каждые несколько месяцев – та же вонь гнили. Те же ночные звонки. Те же разговоры о великом.

Но после пятой книги я понял: это не дружба. Это сделка с чем-то гораздо хуже братвы.

На мои убеждения – выбрать один псевдоним, чтобы раскрутить его, он наотрез отказывался. Личной встречи тоже избегал. После первой книги, как и обещал, денег он не просил, но с последующих уже брал 70%. Его часть велел отложить. Когда настанет время, он скажет, куда их привезти. В итоге просил три раза привезти определённую сумму. Сказал передать его человеку. Вот с этого момента я и начал понимать, что нахожусь в какой-то мутной жопе.

Но на тот момент я хотя бы начал жить, а не выживать…

Глава 4. Доказательство смерти

Дверь распахнулась с такой силой, что следователь подскочил от неожиданности, ударившись коленями о стол. Металлический лязг эхом прокатился по кабинету.