Станислав Дубин – Мои Глаза Открыты (страница 3)

Анастасия Смирнова

Виктория Волкова

Александр Комиссаров

Ольга Семёнова

Владислав Краснов

– Это десять висяков. Точнее, нераскрытых дел. Так мы их называем, уж простите, профессиональный сленг. Десять пропавших человек. Они вам знакомы?

Он протянул мне фотографии той же рукой, в которой тлела сигарета. Дым невольно защипал мои глаза.

На снимках были мужчины и женщины, молодые и не очень…

– Первый раз вижу, – уверенно ответил я.

– А что касается их имён и фамилий?

Его пальцы застучали по фотографиям.

– Самые обычные, даже банальные. К чему вы клоните?

– Тут я соглашусь. Не особо запоминающиеся. Но все же это реальные люди.

– Так при чём тут я? – не скрывая замешательства, движением ладони я отодвинул стопку фотографий на край стола.

– Все десять ваших самых успешных книг вышли под именами и фамилиями людей, которые пропали без вести. Вы не находите это весьма удивительным совпадением?

– Это сейчас неприкрытый намёк, что я убил этих людей, или как-то причастен к их пропаже?

Облокотился я на спинку своего стула.

– Хм, заметьте, не я это сказал, – на его лице появилась ухмылка.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите! – вырвался мой крик, вернув меня обратно к столу.

– Тогда, чтобы развеять все наши, за уши притянутые доводы, давайте просто свяжемся с кем-нибудь из них? – спросил он почесав щетину на подбородке большим пальцем и откинулся на стуле, предвкушая мой ответ.

– Я не буду отвечать без своего адвоката!

– Да какой адвокат?! В твоей квартире нашли портсигар с десятью отрезанными пальцами разных людей. Бутылку вина, наполненную кровью. Я, блядь, уверен, что экспертиза укажет на этих пассажиров!

Он ударил ладонью по столу, где лежали фотографии пропавших.

– Плюс – пистолет и пулевые отверстия в стенах и потолке. Будем считать, на сколько лет это тянет? Или будем уже посговорчивей?! – швырнул он на стол фотографии с моей квартиры, где было всё перечисленное. – Да пойми ты, писака! Я помочь тебе хочу, – его руки тут же смахнули фотографии в сторону, не дав мне толком их рассмотреть. – Даже если ты ничего и никого не боишься… – он наклонился ко мне, – думаешь, сможешь спокойно уйти отсюда? И с тобой ничего не случится? Ты точно дурак, если в это веришь!…

На секунду его голос задрожал, будто он вот-вот сорвется. Лампа над столом судорожно заморгала, и в комнате на мгновение стало темно. Когда свет вернулся, лицо следователя показалось родным – будто мой брат смотрел прямо в душу.

Прокашлявшись, он продолжил, его голос вновь стал металлическим и уверенным.

– Только у меня есть желание и полномочия тебе помочь. Пока не стало слишком поздно. Я уверен на сто процентов, что ты не причастен, но для начала мне нужен новый след. Ниточка, которая поможет нам добраться до правды.

В конце его голос вновь стал умоляющим, а зажигалка в руках то и дело открывалась и закрывалась с громкими щелчками.

– У меня к тебе будет сделка. Ты расскажешь мне всё, что знаешь… – он выдержал театральную паузу, – а я переквалифицирую тебя в свидетеля. Снова увидишь себя сухим из воды…

– Хорошо… – уняв, проглотив и переварив свою гордость, согласился я. – Но лишь потому, что мне и впрямь есть что рассказать.

Сердце заколотилось, а лицо налилось красным. И лишь одна мысль крутилась в голове: «Я мог бы сейчас быть в аэропорту, если бы вышел из дома раньше».

Я провёл языком по потрескавшимся губам. Пауза затянулась, и следователь наклонился ещё ближе.

– Все эти имена… псевдонимы.

Автор этих книг – один человек.

И он не просто пишет книги…

На долю секунды зрачки следователя расширились от радости. Но он, как опытный игрок в покер, не подал виду.

– Мне нужны все подробности. В деталях и с самого начала…

Пепел с его сигареты осыпался на фотографии, оставляя серые пятна на лицах пропавших. Он даже не заметил, как огонь подобрался к его коже – будто боль была чем-то далёким, неважным. Следователь придавил окурок, оставив на пепельнице чёрный след, и тут же зажёг новую.

Глава 3. Жирный куш

– Моё агентство было убыточным, если честно. Я открыл его в начале 1997-го, не без помощи связей, конечно. Под очень большой процент и под крышу так называемых «братков». Они мне никогда не нравились, но я отлично умел нравиться им. Чуть лести там, чуть слабости и страха тут – и вот я уже их «приёмный братишка». Не подумай ничего противозаконного. Ну, если быть точнее, ничего бесчеловечного я не делал.

– А разве не ты был членом группировки? Ты и брат твой. Про мать вообще молчу. В 94-м же? Рэкет, грабежи, хулиганство, – перебил он меня. На его лице читалось презрение.

– Это к делу имеет? – возразил я.

– А ты думал, что? Дубин. Сменив фамилию, ты изменишь и своё прошлое? – продолжил он.

– Если ты знаешь про брата, мать и мою фамилию, тогда ты в курсе, почему я отошёл от дел.

– Я в курсе, что ты не просто невинный и пушистый бизнесмен, каким себя строишь. Волк в овечьей шкуре.

– Ты не хуже меня знаешь, как это всё работает. Заляпавшись однажды, не отмыться уже ни водкой, ни вином…

Я смотрел ему в глаза, не отрываясь, как и он в мои.

– С вашего позволения, я продолжу. Раз уж мы с вами на дружеской ноте, – моё лицо расплылось в саркастической улыбке .

– Я был уверен, что тяжёлые времена взращивают деятелей искусства. Ведь художник, как и автор, должен быть голодным, холодным и бедным. Думал, что просто буду искать таких. Брать их под своё крыло. Но находили в основном меня. Как я и думал, голодные, бедные и совершенно бездарные.

Один особо «альтернативно одарённый» объединил события фильмов: «Терминатор», «Приключения Электроника» и серию «Ну, погоди!» с тем жутким роботом-зайцем. Представляешь что получилось? – выдавил я из себя смешок.

– А так в основном был шлак и вариации одних и тех же тем. Иногда всё-таки брал ту или иную писанину, чтобы держаться на плаву, и ждал. Верил, что рано или поздно найду свой неогранённый алмаз.

А когда он нашёл меня сам, я был совершенно к этому не готов…

– Почему не бросил, если видел, что дело не прёт? – внезапно вклинился следователь.

– Я… мог бы продать всё, уехать. Отдать долг братве и смыться. Но эта контора… это была не моя мечта. Мечтал о ней мой брат, ещё когда мы были детьми.

До всей грязи, что к нам прилипла…

Говорил, что книги – это единственное, что остаётся после человека. Вот я и остаюсь. Как надгробный памятник его несбывшимся планам. Иногда мне кажется, я специально делал её убыточной, чтобы только не признать – он был прав, а я нет…

На несколько секунд я уставился в одну точку, не в силах отвести взгляд.

– Первый бестселлер, который вышел под моим крылом, а именно «Тьма в глазах», чуть было не прошёл мимо меня. Это был 1998 год. Ко мне в офис пришёл бомжеватого вида мужчина.

– Описать его сможешь?

В его руках уже красовались карандаш с блокнотом.

– Да. Я не забуду его никогда. Невысокого роста, с седыми длинными волосами и такой же длинной неухоженной бородой. Он был весь грязный, но костюм явно не из дешёвых. Такие на помойках не валяются, их шьют на заказ… И самое главное… у него были фиолетово-пурпурные глаза…

– Пурпурные? Как у мыши, что ли? – растерялся следователь.

– Бля, я сам не поверил сначала. Он сказал, что фиолетовые глаза, как у Элизабет Тейлор, например, – это крайне редкое явление, че-то там с чем-то смешивается и… Короче, у него такая же фигня.

– Элизабет Тейлор? – Следователь нахмурился, пытаясь вспомнить.

– Тейлор… Ну, «Клеопатра» же. Помнишь, в девяностых на видаке смотрели, все эти золотые одежды и корабли? Шикарная баба с фиолетовыми глазами.