Станислав Дементьев – Чужестранец и чудовища (страница 2)

 Он остановился напротив Оррика. Оррик подбоченился, приняв самый наглый вид. Урод в чёрном скрестил на груди руки. Оррик заметил, какие у него  длинные пальцы, может, даже слишком длинные для человека. Несколько ударов сердца оба молчали, смотря друг другу в глаза. Воздух между ними словно сгустился – двое дваждырождённых мерялись незримым давлением. Простых стражников пробила крупная дрожь. Стайка голубей, рассевшихся над воротами дворца, вдруг сорвалась с места и устремилась наутёк, роняя перья.

 Оррик, хоть и являлся мастером духовных боевых искусств, в подобном состязании чувствовал себя котом, пытающимся залаять. Его специализацией было сокрытие своей духовной силы, а не направление её вовне. Но сейчас разница в продвижении по Пути, в твёрдости воли оказалась слишком значительна, чтобы такая фора свела её на нет. Слуга чародея не выдержал, отступил на полшага, чуть склонил шею.

– Я – Гулрух, начальник стражи великого Амаредеса, да продлятся его дни. Вижу, ты, чужестранец, действительно непрост и достоин внимания. Скажи, какое у тебя дело к нашему господину?

– Я хочу кое-что у него узнать. Из таких вещей, о которых не болтают посреди площади. И я готов заплатить за его знания, пожелает ли твой господин получить подарок или услугу.

 Гулрух ещё раз оглядел Оррика с головы до пят и кивнул:

– Пройдём, Оррик из Яннарии. Я доложу о тебе великому господину.

 Они прошли через внешний двор с садом, где вместо обычных деревьев и кустов распускались багровые цветы колючих кактусов странной формы, похожих на скрюченные в судороге лапы заживо похороненных чудовищ. Через приёмную, где все предметы обстановки были выточены из блестящей кости. Через галерею, где отполированный розовато-серый камень стен изгибался самым неестественным образом, не оставляя ни одного прямого угла. Обширная гостиная, в которой Оррика попросили подождать, оказалась сравнительно обычной. Сравнительно. Её украшали искусно составленные воедино скелеты странных четвероногих тварей в нишах напротив окон и снова кактусы, на этот раз помельче, росшие в больших горшках. Желтоватая белизна их цветов по оттенку напоминала белизну скелетов.

 Сев за круглый стол, Оррик огляделся, задумчиво пригладил свежепостриженные усы. Может быть, всё-таки поболтать с хозяином ни о чём и уносить ноги? Ему и так не хотелось идти к Амаредесу, а теперь, едва ступив за порог, он уже усомнился в умственном здоровье хозяина дома. Это о простом человеке любовь к странным и пугающим вещам может говорить довольно мало. А вот дваждырождённые, вроде правителя Кеферна, обладают могуществом, позволяющим воплощать свои странные и пугающие фантазии в реальность. Оррик принюхался к слабому цветочному запаху кактусов – он напоминал о маслах для бальзамирования. Поглядел на резной узор по краю тяжёлого стола: переплетающиеся в смертельной схватке чудовища.

– Господин гость? Не одолевает ли вас жажда с дороги?

 Оррик давно услышал шаги служанки, но не обратил на них внимания. От неё не ощущалось ни малейшей опасности, духовное чувство показывало –  приближается обычный человек. Но сейчас он всё-таки обернулся. И понял, что ошибся в одном. Если служанка и была человеком, то необычным. У обычных людей жёлтые глаза и чуть заострённые уши не встречаются. Если это считалось здесь мелочью, которую незачем скрывать маской – как же выглядели стражники чародея? В руках служанка держала поднос с фарфоровыми сосудами и парой высоких медных бокалов.

– Не одолевает, но  промочить горло всё же не откажусь. Что там у тебя на подносе?

– Вот вода со льдом и мятой, вот щербет…

– Воды, – Оррик ещё не сделал ничего, оправдывающего расходы на отравление, но желания экспериментировать с напитками в таком месте не было. Как и желания принимать угощение от такого хозяина, хотя жажду он и вправду испытывал. Прямой отказ могли счесть оскорблением, так что придётся вертеть бокал в руках, не притрагиваясь к содержимому.

 Едва служанка успела налить Оррику воды, как в дверях зала показался чародей Амаредес. За ним тенями следовали двое громил в масках, с виду способных заломать быка за счёт одних лишь мускулов, без сверхъестественного усиления. И сам он выглядел, как полагалось хозяину подобного дворца. Лицо – словно полированная бронза, отмеченная неглубокими морщинами, а длинные волосы и достигавшая середины груди борода – чёрные с прожилками серебра. Бороду чародей собрал в три отдельных хвоста, перехваченных золотыми кольцами. Глаза под высоким лбом – как пара тёмных камней. Одет в дорогой халат из блестящей, как обсидиан, ткани по краям расшитый золотыми спиралями. В общем, этот человек явно считал, что «чернокнижник» не смотрится без чёрного. Сердце, надо думать, тоже чёрное, чтобы не выбиваться из общей цветовой гаммы.

 Служанка повернулась к вошедшим и как-то ухитрилась поклониться вдвое глубже прежнего, при этом не перевернув поднос.

– Приветствую правителя Кеферна, – Оррик тоже отвесил поклон, но настолько неглубокий, что ещё немного, и он стал бы простым кивком. – Как прикажете вас величать?

– Приветствую путника из далёких земель, – голос Амаредеса оказался сиплым, подходящим куда более древнему старику. – Достойный гость может называть меня по имени. Весьма заносчиво с моей стороны было бы обращаться с настоящим странствующим героем, как с обычной чернью. Гулрух сказал, что вы желаете приобщиться к неким таинственным знаниям, обладателем которых считаете меня?

– Это так, – Оррик многозначительно покосился на служанку. В головах телохранителей, судя по пустым, немигающим глазам под масками, секретам было задерживаться негде.

– О, волноваться не о чем, – Амаредес повёл в сторону служанки сухощавой рукой. – Все мои домашние рабы немы, как могила, когда речь заходит о секретах их господина.  Не проронят ни слова ни под страхом смерти, ни даже под пытками. Да и не думаю, что вы, пришелец из далёких земель, имеете какое бы то ни было понятие о тех вещах, которые я действительно хочу оставить надёжно сокрытыми. Так что говорите без опаски: в поисках каких знаний вы пришли сюда?

– Хорошо. Один могущественный чародей посоветовал мне вас как великого мудреца, много лет по крупицам собиравшего рассказы о месте, куда я желаю попасть. А место это – Страна Семи Звёзд. Вот за знаниями о ней я сюда и пришёл.

 Амаредес странно, по-птичьи, наклонил голову, всматриваясь в Оррика. Наконец, ответил:

– Нечасто ко мне заходят люди, стремящиеся к таким грандиозным свершениям, как путешествие в Страну Семи Звёзд. Хотел бы я послушать о том, что толкнуло вас в столь многотрудный путь. И хотел бы я поведать вам всё, что мне известно о Стране Семи Звёзд, лишь из уважения к величию вашего духа, но…

 Чародей сделал паузу, подошёл к столу, сел, щёлкнул пальцами. Служанка тут же оказалась рядом и налила ему полный кубок – она явно знала, что предпочитает господин.

– Но не поймите меня превратно – как правителю города, мне нужно блюсти репутацию. Стоит хоть раз помочь кому-то, не взяв никакой оплаты… может, мои рабы и не разболтают об этом, зато посмеют себе вбить глупую мысль, будто я размяк и забивать себе головы бесплодными надеждами – оглянуться не успею, как моя жизнь станет гораздо сложнее. А она и так уже не слишком-то проста.

 Он отпил и продолжил:

– Поэтому вынужден попросить вас оказать мне ответную любезность. Раз уж я даже не слышал о вашей родине до сегодняшнего дня, путь ваш был воистину долог. Без сомнения, вы пересекли множество стран, повидали множество чудес. А я, как вы, возможно, уже догадываетесь, человек весьма любопытный, падкий до историй о далёких и чудесных землях. Я бы хотел, чтобы вы приняли моё гостеприимство на десятидневье-другое. Отдохнёте, а заодно поведаете мне, где побывали, что повидали.

Оррик покачал головой:

– Я бы рад, но отправляясь в путешествие, я дал обет не проводить под одной крышей более трёх ночей, пока это в моей власти.

 Чародей постучал пальцами по столу, ещё раз наклонил голову, вглядываясь в Оррика:

– Сдаётся мне, что на шее у вас висит звезда Восьми Небесных Богов. А, как ведомо всякому образованному существу, учение Небесных Богов гласит: «не человек ради клятвы, а клятва ради человека». Это означает, помимо всего прочего: отнюдь не следует соблюдать обеты в меньшем, когда они не помогают, а мешают исполнить долг в большем. Вот, скажем, солдаты на войне у вас, восьмибожников, освобождаются от вашего обычного ритуала, от служб и постов. Позволю себе предположить, что вы принесли такой обет, дабы случайно не соблазниться каким-нибудь приютом для усталых путников, который может встретиться в вашем дальнем пути. Но посудите же сами – я задержу вас не более чем на десятидневье-другое, как уже сказал. А мой совет позволит вам сократить путь до Страны Семи Звёзд на многие годы, или даже превратит этот путь из невозможного, в возможный. Согласитесь, что выбор должен быть очевиден.

 Оррик почти неслышно вздохнул. Чародей сказал верно. Он уже много раз нарушал свой обет – причём по менее существенным причинам. Да и сейчас вспомнил о нём скорее как об удобном предлоге не оставаться в гостях у неприятного хозяина. Но Амаредес ловко отвёл этот предлог. И вообще, у Оррика не было причин отказываться от гостеприимства  – кроме смутных дурных предчувствий, перемешанных с подозрениями. Чародей не производил впечатление человека гостеприимного и великодушного. Почему, тогда, он не потребовал более весомой оплаты?