Станислав Дементьев – Четырнадцатый архидемон (страница 8)
Немного спустя он, в свежей одежде сидел на кухне, вдыхал аппетитные мясные запахи из греющейся без видимого огня кастрюли, жевал оставшуюся от завтрака гренку и слушал Араму.
– Сынок, я не копалась в твоём сердце, так что не могу сказать точно, почему ты не шёл путём практика. Возможно потому, что я не хотела для тебя этого пути. Отваживала тебя от него и не хотела тебя учить сверх необходимого для здоровья.
– Но почему?
Арама пожала плечами:
– На то были три важных причины. Давай так, Вален. За твои труды сегодня, я расскажу тебе о первой из них. Рассказы про вторую и третью тебе придётся заработать отдельно. Заработать, как полагается практику. Теперь слушай: я уже сказала, что наша жизнь – тяжела и полна трудов. А кукла, надеюсь, немножко показала. Так, самую малость. Но первая причина не в этом. Она вот в чём: став практиком ты многое потеряешь. В первую очередь – свободу. Ты спрашивал, почему наша секта называется Сектой Шести Печатей? Потому что мы, шесть Наставников – живые печати на шести аспектах Алого Огня Зеффара, чудовища с небес, которое когда-то сожрало полмира. Только не проси рассказывать всю историю с начала, я и так уже наговорилась на месяц вперёд. Узнаешь всё в Зале Записей. Или в Храме Предков. Важно вот что: если ты станешь практиком, если ты бросишь вызов судьбе и получишь первый цвет ядра раньше, чем тебе на роду написано, вместе с ним ты получишь метку моей Печати, Печати Личины. Станешь её наследником. Одним из.
Арама потёрла виски, отпила из чашки, глянула Валену в глаза, прежде чем продолжить:
– Обычные ученики вольны покинуть Секту Шести Печатей, когда захотят, учиться у нас – привилегия, а не обязанность. Но не наследующие ученики! Печати Зеффара не должны покидать секты. Поэтому все возможные наследники обязаны поклясться в вечной верности. Знаешь, как наказывают за нарушение клятвы?
– Смертью?
– Порой. Но это если детей у нынешнего Наставника, как у Кайлео или Неллана – уже по пальцам не пересчитать, даже вместе с пальцами ног. А у тебя, Вален, только одна сестра. Если ты станешь практиком, то тебя за попытку уйти из секты будет ждать темница. Лет на сто. И то в порядке особой милости, чтобы я не сорвалась и не вышла одна против всех. Иначе в темницу превратили бы твоё собственное тело. Наложили б такие ограничения, что даже на толчок ходил бы только по приказу.
У Валена появилась масса новых вопросов. Он решил начать с самого естественного:
– У меня есть сестра?
Арама слегка улыбнулась:
– Есть. Вальтия, моя старшая. Но заговорив о ней, мне придётся тут же рассказать про вторую причину, по которой я не хотела для тебя пути практика. Так что потом.
Вален вздохнул, изображая глубокое разочарование. Впрочем, для этого не нужно было особо притворяться:
– Ты всё говоришь – «не хотела для меня пути практика». А сейчас? Сейчас хочешь?
– Сейчас – уже не знаю, – ответила Арама.
– Отчего ты передумала? Оттого, что я едва не убился? – спросил Вален, когда понял, что подробных разъяснений не последует.
– Отчасти. Слушай, я ведь уже сказала, что наговорилась? Давай так: завтра с утра ты пойдёшь в Зал Записей. Там Хранитель Тармон устроит тебе проверку таланта и ума. Вроде той, что все ученики проходят, только тщательнее. Твоё тело вроде восстановилось, но прежде чем планы строить, надо бы ещё проверить ум и память. Заодно, он тебе выдаст нужные наставления, там многое написано лучше, чем мне под силу рассказать. А как вернёшься, после обеда, мы займёмся тренировкой. Покажу тебе ещё кусочек жизни практика. Пройдёшь тренировку успешно – скажу вот эту самую вторую причину. Идёт?
– Идёт.
– Хорошо. После ужина прими вот эти пилюли. Это чтобы убедиться в твоём полном восстановлении.
Арама выложила на стол три взявшихся в её руке из ниоткуда разноцветных шарика.
Пилюли Арамы явно обладали снотворным действием. Вален хотел тщательно обдумать своё положение, когда останется наедине с собой – но опять провалился в глубокий сон, едва успел лечь. А разбудила его Арама, когда небо на востоке только посветлело. И накормив завтраком, отправила в Зал Записей. Ну да ладно. Делать умозаключения на основе информации лишь одного дня всё равно было слишком рискованно. Так что по дороге Вален больше глазел по сторонам, чем думал.
Секта Шести Печатей более отличалась великолепием зрелищ, представавших сейчас ему, чем простотой и понятностью планировки. Дорожки, вьющиеся по горным склонам, туннели в толще скал и узкие мосты, перекинутые между пиками, образовывали настоящий лабиринт. В некоторых местах огромные куски камня парили прямо в воздухе и перемещались в зависимости от времени суток, меняя схему проходов.
Валену показалось, что обычный человек с первого раза не запомнил бы длинной инструкции Арамы, как пройти от её дома к Залу Записей. А он запомнил. Вероятно, местные представления об «обычном человеке» отличались и в плане способности к запоминанию.
Так или иначе, найти путь к Залу Записей ему не составило труда. А дойдя, он на миг замер, изумлённый представшим перед ним зрелищем. Дом Арамы и прочие жилища обитателей секты, увиденные по пути, казались убогими лачугами по сравнению с этим многоэтажным зданием, венчавшим поднимающуюся над пропастью скалу, словно снежная шапка – горный пик. К стенам из блестящего белого камня не липла грязь. На загнутых к небу углах крыш восседали статуи серебряных драконов с рубиновыми глазами. Трёхметровые створки дверей из тёмной бронзы были украшены барельефами двух существ в полный рост – правый изображал очень худую женщину с крыльями бабочки и нечеловеческим лицом, которое напоминало театральную маску, левый – сурового мужчину с бородой клином, надменно глядевшего сверху вниз на приближающегося посетителя. Вален прочитал надписи, окружавшие барельефы: «Досточтимая Очищенная Душа, Создательница Шести Печатей», «Наставник Верам Вен, Основатель Зала Записей».
Створки бесшумно распахнулись, когда Вален приблизиться – он даже толком не успел задуматься как же их открывать. Интересно, это нарочно было придумано, чтобы отпугивать учеников, сующихся в Зал Записей без дела? Выглядело зловеще. Вален даже остановился на миг. А когда из-за дверей показалось существо, похоже бывшее тут привратником, едва вовсе не отступил на шаг.
Ростом существо не уступало Валену и носило элегантный халат, но при этом до ужаса напоминало вставшую на задние лапы огромную серую крысу. Благодаря предупреждению Арамы, вспомнившей с утра, сколько всего забыл её сын, Вален уже знал – это гуай, оборотень, таких в секте как бы не больше, чем простых людей, хотя полузвериную форму среди них в повседневной жизни носят немногие. А всё же, его сердце сжала холодная рука страха, почти что паники. С чего вдруг, если подобные существа должны быть привычны прежнему Валену?
Вален успел переварить все потрясения прошлой пары дней, был заранее готов к неожиданным приливам эмоций, и, в придачу, хорошо выспался. Он не отступил, а обратился к гуаю по всем правилам, начиная с того, что уступающий по положению должен заговорить первым:
– Младший приветствует старшего. Я – Вален, сын Наставницы Арамы Вен и она отправила меня к Хранителю Записей для проверки моего разума.
– Старший услышал младшего, – крысочеловек чуть кивнул. Голос у него оказался тонкий, но, без сомнения, мужской. – Сейчас Хранитель Тармон Лорн тобой займётся. Пройдём.
Зал за дверьми был погружён в полумрак. По камню стен потоками бежали золотые и изумрудные письмена незнакомых мантр, замиравшие, стоит лишь обратить на них пристальный взгляд. Зрелище захватило Валена и он просмотрел, как там гуай связался с Хранителем Записей.
Но не просмотрел момент, когда в зале показался человек, чья внешность была до ужаса заурядной на фоне того, что Вален увидел за последние полчаса. Среднего роста немолодой, уже поседевший мужчина, в почти таком же халате, как у его привратника, только расшитом мистическими знаками. Подбородок чисто выбрит, а вот вислые усы доходят до груди. Равнодушное выражение, равнодушные, немигающие глаза.
– Почтенная Наставница Арама уже сообщила, что я должен проверить твой талант, умственные способности и оставшиеся знания, – скучающим тоном ответил он на приветствие Валена. – Пойдём. Не отставай от меня.
Путь по полутёмным коридорам оказался недолгим и закончился в зале, где с потолка лился свет, яркий словно солнечный, а пол был сделан из полупрозрачного камня, в глубине которого вспыхивали золотые линии диаграмм. Резное дерево стола, на который Хранитель указал Валену, испускало чуть заметный приятный запах. А вот лежащие на столе листы бумаги и грифель оказались самыми обычными. Почти обычными – грифель не пачкал рук.
– Приступим, младший. Сперва следует выяснить, осталось ли у тебя что-то в памяти из неложных учений великих предков.
Быстро стало ясно: не осталось. Вален не мог воспроизвести даже девизы секты и простые мантры, которые заучивали для помощи в тренировках.
– М-да… числа ты, как мне сказали, помнишь. Посмотрим, помнишь ли ты, что с ними надо делать. Реши столько задач, сколько успеешь. Время пойдёт, когда я закрою глаза.