Станислав Дементьев – Четырнадцатый архидемон (страница 10)
Да, как сказала Арама, оборотни-гуаи в повседневной жизни чаще всего использовали человеческую форму. Но и в человеческой форме у них часто были метки, выдающие их истинную природу. Вот у этой девушки – жёлтые глаза, заострённые звериные уши. Вален отметил, что не чувствует приступа иррационального страха, несмотря на её явно нечеловеческую сущность. Думая об этом, он глядел на неё – и потому заметил, как она тоже глянула на него. Лишь на миг. Если бы она не была вторым очевидным гуаем, которого Вален видел вблизи, он бы просто не обратил на неё внимания. И пропустил бы её мимолётный взгляд. Но сейчас ему показалось, что в этом взгляде блеснула враждебность, а рот девушки на миг искривила усмешка.
Девушка прошла мимо него, не меняя шага, вежливо поклонилась привратнику:
– Младшая приветствует старшего. Просвещённый Тармон, вы нашли те записи, о которых я просила?
– Старший рад видеть младшую. Конечно, нашёл. Проходи, семнадцатая келья для чтения.
Вален посмотрел на «привратника». А Хранитель Записей проводил взглядом девушку и посмотрел на него в ответ. Развёл руками-лапами:
– Неужто у младшего есть какие-то проблемы с шутками этого старика? Кстати, не вижу в тебе ни малейшего удивления. Сам догадался или Арама предупредила?
– Сам, – скорее не «догадался», а «предположил как возможность», но уточнять это незачем. – И что вы, старший, какие ещё проблемы. Я хотел только спросить просвещённого старшего – а тот человек, который меня экзаменовал…
– Моя личная кукла, помощник в нудной работе и лишние глаза. После того, как пара щенков, раздувшихся от самомнения, приняли меня за простого слугу, так как не может же гуай столь скромного вида занимать пост Хранителя Записей, я начал разыгрывать небольшие представления с её помощью. Такая уж у меня, старика, забава – смеяться над теми, кто скверен нравом, неучтив к братьям-практикам, и вместо головы думает меридианами. Ты моё испытание прошёл и книги получил. Чего же тебе ещё надо, зачем ты стоишь и смотришь на меня с вопрошающим видом?
– Уже почти ничего больше не надо, старший! Я хотел только спросить, кто была эта девушка? Ну, знаете, показалось, будто я её видел раньше, но сами понимаете, память…
– А, она. Это Нельда Нан, пятая дочь Наставника Неллана. А теперь иди. И передай мои выражения самого искреннего почтения Наставнице Араме!
Вален ещё раз поглядел в сторону закрывающихся ворот, куда ушла Нельда. У него возникло чувство – прежний Вален знал эту девушку раньше. Вряд ли близко, но знал.
А она удостоила его лишь одного враждебного взгляда. Валена это не удивило. Он почти не сомневался в своей тотальной непопулярности среди учеников Секты Шести Печатей. Иначе у него были бы друзья. Или хотя бы прихлебатели. Но поинтересоваться его здоровьем не явился никто. Вторым возможным объяснением для этого было желание Арамы изолировать его ото всех – вот только тогда она вряд ли позволила бы ему свободно гулять по секте.
Спускаясь по вырезанной в боку скалы каменной лестнице, ведущей от Зала Записей, Вален догнал человека, который сперва показался ему старым учителем. Сзади было видно, что он очень высок, сгорблен и невероятно худ, так что оранжевый халат висит на нём, как на огородном пугале. И шёл он размеренным, небыстрым шагом. Лестница была достаточно широка, чтобы на ней спокойно разошлись двое. Но человек в оранжевом шёл прямо по её середине и не желал сторониться. А Вален не желал случайно толкнуть его и тем нанести оскорбление.
Он уже заметил, что попадавшиеся ему этим утром ученики секты носили белые халаты. У Тармона одежда была двухцветной, белой с бирюзовым. Яркие одноцветные халаты, какие как его собственный синий, под цвет халата Арамы, явно обозначали родственников и учеников одного из Наставников. Оранжевый халат был меткой практика, которого не стоит задевать без нужды. Даже если не принимать во внимание, то, что он как пить дать сильнее самого Валена. Потому, что сейчас почти все были его сильнее.
Так что Вален с минуту тащился позади человека в оранжевом, пока они не добрались до очередной площадки. Лишь там обогнал.
– А ну стой!
Вален остановился, обернулся – и лишь тут увидел, что человек в оранжевом очень молод. Это было очевидно, несмотря на неестественную худобу, на ввалившиеся щёки и кожу туго обтягивающую кости лица. Голос костлявого юноши был резким, как удар хлыста.
– Приветствую собрата-ученика, – нейтральным тоном ответил Вален. И этот тон дался ему непросто. Костлявый не походил ни на одного из больших шишек секты, описанных Арамой. И в нём не чувствовалось ничего особенного. Глядя на него Вален не испытывал иррационального страха, как только что при виде Тармона, не ощущал присутствия невообразимой силы, как в Араме или том же Кайлео. Так что же за неожиданные чувства, вдруг захлестнули его, заставив кровь стучать в висках? Сильный гнев? Да, но не только он. Сожаление, что ли? Эмоции прежнего Валена? Почти наверняка. Прежний Вален знал этого юношу! И знал хорошо, но вряд ли с хорошей стороны. Надо срочно убираться! Не хватало ещё утратить контроль над собой!
– Боюсь, у меня… провалы в памяти после ранения и я не помню вас. А сейчас мне нужно…
Запавшие чёрные глаза костлявого сверкнули нескрываемой злобой:
– Ну надо же, неплохо тебе заехали по башке. Какой вежливенький вдруг стал. Или что, поганый свой язык от удара откусил, а лекари взамен отрастили новый, получше?
Чёрт! Этого ещё не хватало! Ещё один-два неудачных ответа и костлявый набредёт на самое опасное из подозрений! Если судить по словам Арамы, про архидемонов слышали если не все, то многие. Наверняка про них даже ходили преувеличенные байки, что вдвойне осложняло положение Валена. Оставался лишь один выход…
– Тебя спросить забыл, как мне разговаривать! Скелет непохороненный! И вообще, я по поручению Наставницы иду, будешь меня задерживать – выйдет неуважение к старшим по секте! – слова вылетели сами собой, стоило лишь дать волю своим чувствам.
Прежде чем Вален успел развернуться, чтобы уйти, костлявый вдруг шагнул вперёд и ухватил его за плечо. Не настолько сильно, чтобы причинить боль. Но Валена всё же передёрнуло – пальцы этого человека, казалось и вправду принадлежали ходячему скелету, твёрдые и тонкие.
– Память тебе может и отшибло, а вот нутро как было гнилым, так и осталось, – отчеканил костлявый Валену прямо в лицо. Говорил вроде бы спокойно, но глаза его сейчас казались совершенно безумными. – Всё такой же слабак, прячущийся за мамочку, за обычаи секты, за что угодно! Надеюсь, недолго тебе тут осталось – выйдешь из возраста и отправишься в дальнюю деревню, ящерицам хвосты крутить, да перед смертными хвастаться.
Вален резко стряхнул его руку. У костлявого был минимум один цвет ядра, только что Вален даже не заметил его движения. Хоть на первый взгляд он и казался немощным, но если бы хотел – без малейшего труда уложил бы Валена на обе лопатки. Чтобы придать нужный настрой разговору. А раз до сих пор этого не сделал – значит не желал пересекать некоторые границы.
– Не дождёшься! Не знаю, что я там думал раньше, до того, как мне прилетело по башке, но сейчас палец даю – я стану практиком.
Костлявый неожиданно улыбнулся. Зрелище вышло жутковатое.
– А вот это хорошая новость. Я, Гелат Зот, уже жду с нетерпением, когда тебя представят секте как практика. Чтоб я мог прямо там плюнуть тебе в рожу и при всех вызвать на арену. Постарайся не зассать на полдороге. А теперь давай, беги… по своим делам.
Вален отчаянным усилием подавил гнев. Не удастся взбесить костлявого ответными обзывалками – выставишь себя дураком, удастся – кто знает, что он выкинет. А до бездны с белыми облаками внизу лишь несколько шагов.
Так что он развернулся и зашагал вниз по лестнице. Гелат хмыкнул ему вслед. Вален стиснул зубы, так что они чуть не захрустели. Не только от злости, но и от самого факта, что он испытывал настолько сильную злость. Да ещё намешанную с какими-то другими сильными чувствами, которые он вообще не мог понять.
На самом деле всё было логично. Он мог двигаться, как прежний Вален. Он мог говорить, как прежний Вален. Иначе Арама уже расколола бы его. Почему он не мог унаследовать и некоторую меру его чувств? Наиболее глубоких, въевшихся в мозг, эмоций?
И если мыслить позитивно… Эти эмоции оказались пугающе сильны, так сильны, что приводили в смятение, но необходимо признать, что сейчас они ему сильно помогли избежать подозрений. Что ж, от дурацких, мальчишеских чувств прежнего Валена вполне может быть прок. Самый простой способ вновь пробудить подозрения Арамы – неудачно подделать её настоящего сына. А как его подделаешь удачно, если не знаешь, что надо подделывать? До сих пор он старался казаться смущённым и скованным в её присутствии, но что если он сможет получить нужные подсказки, просто прислушиваясь к себе?
Вален настолько ушёл в себя, пытаясь осмыслить происходящее в собственной голове, что не сразу заметил, когда сбился с пути.
Он не знал, почему те, кто отвечал за строительство секты, позволили ей превратиться в настолько хаотичный лабиринт мостов, тропок и туннелей. Возможно, Наставников и старейшин такие мелочи просто не волновали. Раз уж они в Зал Записей заходят не пользуясь воротами, то и обычные пути им вовсе не нужны. А что до учеников… трудности закаляют характер.