Станислав Дементьев – Четырнадцатый архидемон (страница 11)
Валену почему-то казалось, что его характер и так достаточно закалён. Или та степень раздражения, которую он сейчас испытал, доказывала обратное? Так или иначе, он остановился, подумал, понял, что память его подвела и решил вернуться тем же путём, каким пришёл. Он надеялся, что узнает правильную развилку, когда увидит её.
Спустя ещё пятнадцать минут Вален понял – вокруг совсем не тот путь, которым он пришёл. И вообще, он находится в самом глухом углу секты. Какая-то гора, пронизанная полутёмными туннелями. Синие прожилки в камне горели призрачным светом, едва достаточным, чтобы сделать туннели не совсем тёмным для его глаз.
Он остановился, сложил руки за спиной, задумался. Что-то напутать в довольно долгом описании того, как пройти в Зал Записей, когда твои мысли в расстройстве – одно дело. Ухитриться сбиться с пути, которым сам только что прошёл – совсем другое. Тут что-то должно быть не так. Может его проблемы с головой куда хуже, чем кажутся?
Вален прокрутил в голове события с момента своего пробуждения. Вроде бы провалов в памяти после момента его первого пробуждения нет. Вроде бы даже неожиданная эмоциональная вспышки – не та разновидность съезда крыши, от которой можно потерять ориентацию настолько.
Какое-нибудь волшебство? Может, костлявый мерзавец Гелат незаметно наложил на него заклинание? После увиденных за прошедшие дни чудес, Вален был готов поверить во что угодно.
Вспыхнуло желание извлечь из кольца книги и поглядеть – что там написано про волшебство практиков. Он тут же одёрнул себя. Нарушение ориентации на местности – скорее магическая подлянка для собратьев-учеников. Вряд ли в наставлениях написано что-то конкретное о таких вещах. А какой смысл тратить несколько часов на чтение, чтобы узнать нечто вроде "и такое возможно"?
Что тогда делать дальше?
Откуда-то всплыло в голове: если потерялся, если не знаешь, где находишься, то садись на тропу и жди помощи. Арама его отыщет на раз-два, когда поймёт, что любимый сын слишком задержался…
Нет! Нельзя сидеть и надеяться на маму, едва столкнувшись с мало-мальскими трудностями. Тем более, что он всё же в секте, а не в глуши, где можно уйти так далеко, что и опытные люди твоих костей не найдут.
Он извлёк из кольца-хранилища полученные книги, быстро пролистал. В конце одной оказалось несколько чистых листов для заметок. Вырвал пару, изодрал их на клочки. План номер два – помечать выбранные повороты на развилках, оставляя клочки бумаги где-нибудь на видном месте. Есть ещё план номер один – встретившись с каким-нибудь учеником, который лучше знает секту и на которого заклинание Гелата, если оно вообще есть, не действует, приказать ему проводить себя в нужное место. Вален мало успел узнать о Секте Шести Печатей. Но не приходилось сомневаться, что его собственное положение куда выше положения обычных учеников. Даже если формально у него нет права им приказывать, вряд ли кто-то из белых халатов посмеет отказать сыну Наставницы без весомых причин. Кстати, заодно будет неплохой повод завязать с разговор, узнать что-нибудь о секте не из уст Арамы и её знакомых старейшим.
Увы, ученики явно не стремились посещать это сырое подземелье. Попытки найти выход приводили Валена то на внешние балконы, откуда были видны только нормальные горы, не отмеченные ничем чудесным, то в пещеры, где посреди прозрачных прудов располагались круглые площадки для медитаций. По крайней мере, метод возвращения по бумажному следу работал.
В очередной раз зайдя в тупик, Вален мысленно выругался и повернул обратно. Позади оставался ещё один непроверенный поворот.
И, подойдя к нему, Вален вдруг чётко услышал крик боли.
Глава 7. Первый бой.
На миг Вален замер, глядя на коридор, откуда донёсся крик и прислушиваясь. Разум тут же заявил, что лучше бы ему пойти в прямо противоположном направлении. Этот каменный лабиринт казался весьма неплохим местом для таких дел, при которых живые свидетели могут быть лишними.
А вот эмоции глупого мальчишки решили не согласиться с разумом. Вален почувствовал, что его тянет пойти, посмотреть, кто там попал в беду. Подавить это желание не составило бы труда, тем более, что к нему примешивался испуг. Но если подумать получше – стоит ли это желание подавлять? В конце концов, синий халат защищал Валена надёжнее всякого панциря. У любого негодяя, которого Наставница не сможет размазать одним пальцем, если тот повредит хоть один волос на голове любимого сына, в секте должна быть собственная резиденции с особым негодяйским подвалом, на случай, если надо кого-то избить или прикончить без посторонних глаз. Скорее всего, он сейчас услышал просто детскую драку, участников которой можно будет усмирить одним словом. Риск не чрезмерен и ему лучше держать марку, вмешиваясь там, где вмешался бы прежний Вален. Ну и наконец: если принципиально не ходить на запах жареного, так и вкусных кусочков тебе не достанется. Подсмотрев чужую разборку, можно узнать важный секрет, вмешавшись в неё – сделать кого-то обязанным тебе.
Все эти соображения промелькнули в голове Валена за неполную секунду. Не успело эхо крика затихнуть в коридорах, как он уже пошёл на звук. Медленно, тихо, мысленно ругаясь на себя за неосторожность, но пошёл.
Довольно скоро он решил, что не ошибся. Доносившиеся до его слуха крики и ругательства явно указывали – впереди происходит детская драка. Для взрослого преступления уж слишком высокие голоса. И к тому моменту, когда Вален тихо выглянул из коридора в очередную пещеру, драка уже, считай, закончилась.
Хотя, скорее, не драка, а избиение. Худой подросток с очень длинными, растрепавшимися волосами, в запачканном кровью белом халате ученика сжался на полу, закрывая голову руками, а трое учеников чуть постарше, окруживших его, остановились, чтобы перевести дыхание. Двое из этих троих не вызвали у Валена никаких новых эмоций – один высокий, коренастый, темноволосый, узкоглазый громила, в полурасстёгнутом белом халате с закатанными рукавами, второй толстяк среднего роста, с вьющимися сальными волосами и круглым лицом. А вот третий заставил сердце Валена забиться быстрее от страха – гуай-волк с бурой шерстью, в халате, пошитом на полузвериную форму. Даже сгорбившись, свесив руки чуть ли не до колен, он возвышался над своими товарищами.
Да что с ним, Валеном, опять творится? Конечно, драться с полузвериной тушей удовольствия мало, но здесь же простые разборки простых учеников. Построить эту троица хулиганов ему не составит труда, если они вообще не встанут по струнке едва лишь его увидев. У него что, инстинктивный страх перед любым гуаем, принявшим полузвериный облик?
От мыслей о себе Валена оторвал звук пинка и приглушённый стон. Никто пока не заметил, что на сцене появилось новое действующее лицо, так как Вален держался в тени коридора. Поэтому троица немного отдышалась и решила вернуться к своим забавам.
– Эй, гадёныш ползучий, – громила, похоже, был тут заводилой, несмотря на куда менее внушительные мускулы, чем у гуая. – Я же тебе говорил, что ты ещё мои туфли лизать будешь. Говорил, не? Давай, приступай. Может, тогда выпустим живьём.
Громила ткнул ногой в лицо избитого подростка. Этим он сделал сразу две ошибки. Во-первых, сам подставил собственную ногу туда, где можно не только лизать, но и укусить. Что тут же и произошло – избитый вдруг рванулся вперёд по-змеиному и сомкнул зубы на лодыжке громилы. А во-вторых, подтолкнул Валена к действию.
– А ну стоять! Замерли, твари!
Толстяк с гуаем и вправду замерли, как только обернулись. Их испуганные взгляды были направлены не столько на Валена, сколько на его одноцветный халат. Ожидаемо. Громила отшатнулся, со стоном упал, едва успев поставить руку. Избитый сплюнул кровь – свою и чужую. Его глаза были расширены до такой степени, что у людей, кажется, вообще не бывает. Да и глаз золотого цвета у людей не бывает тоже. Он попытался встать, но не смог.
– Господин наследующий ученик, – затараторил толстяк. – Не извольте гневаться, это всё недоразумение, мы хотели немного поучить младшего…
Но от Валена не укрылось, как он перекинулся взглядами с двумя товарищами. Не укрылось – и совсем не понравилось. Похоже, сейчас настоящую ошибку совершил именно он, Вален. Он вмешался, не успев послушать и подумать чуть подольше. Проклятые мальчишеские эмоции! Не мог он так лопухнуться по иной причине!
А он лопухнулся. Лишь заявив о своём присутствии всем и каждому, он сообразил, что очень здесь всё жестоко для обычной драки. И что не стоит полагаться на рациональную оценку рисков со стороны злобных, разгорячённых недорослей. Это ведь он, Вален, понимает – если мелкие недоумки его пришибут, то им крышка, такой подвиг ни за что не скрыть от Наставников и старейшин. А понимают ли это сами мелкие недоумки?
– Вы меня побеспокоили, – заявил он, придав лицу своё лучшее высокомерно-скучающее выражение, ничуть не выдающее его испуга. – Убирайтесь отсюда все трое. Чтоб я вас больше не видел и не слышал. Или об этом «недоразумении» узнает Наставница.
– Да, да, конечно, уже уходим – гуай-волк склонился в почтительном поклоне. Но при этом шагнул вперёд, ближе к Валену. Вален стиснул зубы, сражаясь с новой волной иррационального страха. Разогнувшись, гуай вновь глянул на громилу, уже поднимавшегося с пола. Ступня у того была залита кровью, но стоять он мог. Громила кивнул. Гуай шагнул ещё ближе.