Станислав Дарков – Железное Сердце (страница 71)

Сквозь тьму сверкнуло лезвие. Я отшатнулся, чувствуя, как по плечу скользнула горячая боль. Чёрт, этот сукин сын с мечом ещё здесь.

Я шагнул назад, но он услышал. Умел слушать. Вгрызался в мои движения, резал тьму слухом. Достойный противник.

— Думал, спрячешься?! — крикнул он, рубанув в темноте.

Я прыгнул в сторону, и его клинок наткнулся не на меня, а на другого бедолагу, который пытался выбраться. Вскрик, хруст костей, и ещё одно тело рухнуло в общую кучу.

— Ладно, ублюдок… — прорычал я, сжимая рукоять кинжала. — Давай поиграем.

Тьма больше не скрывала его.

Я видел его. Не глазами — магией. Его силуэт пульсировал чужеродным свечением, контуры дрожали, будто бы его тело находилось в нескольких измерениях сразу. Он не просто двигался — скользил, шагал без единого звука, как хищник во время охоты. Я слышал его дыхание, улавливал напряжение в каждом его движении. Его меч рассекая густую темноту, свистел, будто сам воздух протестовал против его присутствия.

Проблеск металла. Медальон.

Я замер.

Знакомый символ.

Моё сердце заколотилось быстрее, но не от страха. От ярости. От понимания, что этот человек, этот маг, был не просто случайным противником. Он был одним из них. Один из тех, кто превратил паутину катакомб в анархическую бомбу замедленного действия, кто держал исчезнувших людей в темноте.

Я оскалился, прошептав сквозь кровавые губы:

— Ваш Оракул всех вас приведёт в ад.

Никакого ответа. Только лёгкое движение воздуха, и напряжение, готовое лопнуть в любой момент.

И тогда оно хлынуло. Сила. Тёмный поток, гул в ушах, будто что-то пробудилось внутри меня. Мои мышцы наполнились неестественной энергией, будто в них влили чистый огонь. Разум дрогнул, границы реальности начали смазываться. Я чувствовал это… Желание— убивать, крушить, сжигать. Оно впивалось в меня, прорастало в сознании.

Я поднял руки, и мир вспыхнул.

Огонь вырвался из моих ладоней, как хищный зверь. Он рванулся вперёд, пронёсся по стенам, охватил таверну с диким рёвом. Балки начали потрескивать, воздух стал вязким, насыщенным дымом и запахом горелого мяса. Крики затонули в звуках трескающихся перекрытий. Пламя набрасывалось на жертвы, его свет плясал на их лицах, превращая их в бесформенные силуэты ужаса.

Человек с мечом не отступил. Его клинок рассёк пространство, но я уже был в другом месте, скользя в сторону, огонь плясал вокруг нас, превращая бой в танец смерти. Он был быстрым, смертоносным, но теперь, в этом хаосе, я видел каждое его движение.

Я бросился вперёд, нож в руке отразил его выпад, клинок скользнул по лезвию, оставляя искры в воздухе. Раздался хруст — это я пробил его защиту, лезвие рассекло ткань, кожу, вошло в плоть.

Но он тоже не был прост. Он врезал мне в бок, резкий, короткий удар, который должен был меня убить, но я только зашипел от боли. Чёрт, я чувствовал себя… живым. Слишком живым. Слишком мощным.

Мы кружили друг вокруг друга, горящие балки осыпались, таверна рушилась. Он отступал, он знал, что проиграл, но не сдавался. Я видел его глаза сквозь тени, в них больше не было надменности, только понимание.

Я швырнул новую волну пламени, и он отскочил назад. Перед ним рухнули доски. Теперь он был заперт, всё на что он мог надеяться на ожидание своей скорой смерти.

Вспышка. Жар ударил в лицо. Я выбил дверь плечом и вылетел наружу. За мной тянулся шлейф дыма и пепла. За спиной слышались крики — не только боли, но и паники. Люди в таверне толкались, вырываясь наружу, матерясь, сбивая друг друга с ног.

Я не смотрел назад. Прыжок, карниз, рывок. Кровь стучала в висках, но я двигался. Крыша под ногами была скользкой, дождь ещё больше размывал грань между реальностью и безумием.

Ещё шаг, ещё рывок, ещё один прыжок.

Я был тенью, оставляющей за собой только огонь и смерть.

Я “скользил” по крышам, перепрыгивая с одной на другую, порой теряя равновесие, но вновь находя его в последний момент. Черепица под ногами была мокрой, дождь всё ещё сеял свою ледяную влагу, превращая каждый шаг в испытание. Я не чувствовал холода. Не чувствовал ничего, кроме боли. Измождённое тело кричало в агонии, каждая рана отзывалась пульсирующей болью, а исцеляющая магия почти не работала. Она лишь заглушала самые острые болевые брызги, но не исцеляла. Я ощущал, как кровь сочится из порезов, как каждая мышца ноет, отзываясь на каждое движение.

Но я продолжал.

Внизу кипела жизнь. Люди ещё не проснулись, но инквизиторы и стража не спали. Они направлялись в бедные районы, туда, где только что разгорелся хаос. Крики, пожар, кровь — я дал им достаточно поводов забыть обо мне. Они стягивались туда, куда их звала бойня. А это означало, что мой путь к академии был открыт. По крайней мере, пока солнце не поднялось.

Мне нужно было передохнуть. У того, кто сможет привести меня в чувство.

Я направился к эльфийскому крылу.

Мышцы горели. Каждое движение отзывалось хрипом в лёгких. Я чувствовал, как силы покидают меня, как тело отказывается повиноваться. Как будто сама реальность пыталась меня остановить. Я даже не осознавал, когда моё сознание начало проваливаться в темноту на доли секунд. Огонь в груди, боль в суставах, пустота в голове. Но я заставлял себя идти вперёд, потому что единственное, что было хуже этой боли, — это остановиться.

Я нашёл её окно.

Огонь горел внутри, разгоняя ночную тьму. Впервые за всю ночь я почувствовал хоть что-то, кроме боли. Надежду. Юна была там.

Я замер в тени, наблюдая. Ожидая. Готовый залезть в это тепло.

Но затем я увидел.

Юна. Она сидела за столом, её лицо озарял свет свечей. Она смеялась. Беззаботно, легко, как если бы весь мир был прекрасен, как если бы за окном не было смерти и крови. Рядом с ней сидели люди. Её друзья. Они выпивали, болтали, играли в какие-то глупые игры, как будто ночь не была временем охоты. Как будто никто в этом городе не исчезал, как будто они были просто студентами, которым не о чем беспокоиться.

И эльф.

Он сидел рядом с ней. Близко. Его улыбка — уверенная, непринуждённая. Его жесты — плавные, лёгкие. Он наклонялся ближе, что-то говорил, и она смеялась. Она позволяла ему быть рядом. Она наклоняла голову, позволяя его словам касаться её уха. Она смотрела на него,с излишней теплотой.

Я не слышал, что они говорили, но этого и не было нужно. Картина передо мной говорила сама за себя.

Я снаружи, истерзанный, окровавленный, с трудом стоящий на ногах. Мои руки дрожат от боли, мои ноги едва держат вес. И она там, внутри, в мире света и тепла, смеётся над словами другого парня. Я смотрел, как она улыбается, и что-то внутри меня заболело сильнее, чем мои раны.

Я пытался убедить себя, что это не важно. Что я просто устал, что мои эмоции — всего лишь отголоски боли, пульсирующей в голове. Что она имеет право смеяться, имеет право радоваться.

Но внутри меня росло другое чувство. Тяжёлое, горькое.

Одиночество.

Не это ли я всегда знал? Не этого ли ждал? Я всегда был сам по себе. Всегда. Я выбрал эту дорогу. Я выбрал тьму, выбрал бой, выбрал ненависть и боль. Потому что тьма не предаёт. Потому что бой — единственное, что остаётся, когда отбирают всё остальное. Потому что ненависть греет, когда вокруг только холод. Потому что боль — последнее, что напоминает, что ты ещё жив. Неужели я ожидал, что кто-то захочет разделить этот путь со мной?

Или я просто надеялся?

Я не принадлежал этому месту. Я никогда ему не принадлежал.

Но я почти отомстил. Почти.

“Хмельная Змея” была логовом Гильдии убийц. Тем самым местом, где вербовали, прятались, планировали. Я не мог знать наверняка, но слишком многое указывало на это. А теперь таверна утопала в пламени, что я вызвал. Скольких я убил там? Скольких ранил? Десятки? Достаточно, чтобы это стало проблемой.

И если Гильдия убийц действительно пересекалась с Оракулом так же тесно, как мне казалось… Я определённо подпортил ему планы. Но было ли это победой? Нет. Всего лишь уколом, маленьким разрезом на коже, который затянется быстрее, чем я успею отдышаться. Оракул не проигрывал из-за пары сожжённых ублюдков. Я не видел его реакцию, не слышал его слова, но понимал — он заметит. Он запомнит. И рано или поздно ответит.

Я должен был чувствовать удовлетворение. Но вместо этого было лишь опустошение. Лорен, Юна, Эндрю и Александрис... Они рядом, но я всё ещё чужой. Как будто между нами всегда будет невидимая стена, та же, что отделяет свет от тьмы. Я могу слышать их голоса, но не могу быть частью их мира. Может, это я сам выбрал этот путь. А может, он выбрал меня. Это не изменило ничего. Амелия не вернётся. Кровь, пролитая в таверне, не заполнила пустоту, а лишь напомнила, что я до сих пор один. Я забрал у него тех, кто исполнял его приказы в темноте. Я оставил его без пары клинков, без пары ртов, что шептали ему клятвы.

Дождь наконец-то стих, оставив после себя лишь влажные дорожки и прохладу, пропитавшую воздух насквозь. Я остановился в тени высокого дуба, тяжело дыша, оглядываясь на огни студенческого городка, тускло сияющие в предрассветных сумерках. Мысль о том, чтобы вернуться в собственную усадьбу, казалась одновременно заманчивой и совершенно невозможной. Я понимал, что едва войду в двери, то просто рухну, словно мёртвый, и никакой турнир меня уже не заинтересует. Лорену сейчас лучше думать о турнире, а не обо мне и моих грязных делах. Я решил пойти в другое место.