Станислав Черняк – Мы, Николай II. Годы 1914-… (страница 9)
Молодой Габсбург не любил консервативную элиту Венгерского королевства, политика которой зачастую противоречила интересам его династии, а в разговорах со сторонниками зачастую называл представителей этой элиты «оппозиционными графьями», при этом готов был идти на определённые уступки в их отношении. Короче, как говорится, без ста граммов не разберёшься.
При этой мысли, увидев на столе перед Францем Иосифом початую бутылку, я улыбнулся. Ну что же, Ваше Величество, удачи! Теперь только вперёд!
Глава 71
Франц Иосиф устало открыл глаза, немного покачал из стороны в сторону головой, чтобы окончательно проснуться, натянул на лицо дежурную улыбку и довольно бодро поднялся из кресла мне навстречу. До этого момента мы встречались трижды: один раз в Петербурге и дважды в Вене, правда, со времени последней встречи минуло более десяти лет. Помню, тогда меня ещё поразил Франц Фердинанд, который на охоте стрелял без разбору по всему, что движется. Это воспоминание было настолько ярким и неприятным, что при разговорах о наследнике и его миролюбии мне хотелось ввязаться в спор. Моих личных симпатий ни один из ныне живущих Габсбургов не удостоился, но сейчас я, как никто другой, хотел прийти им на помощь, сохранить жизнь наследника и, соответственно, на какой-то разумный срок и саму династию.
Франц Иосиф окинул меня немного рассеянным взглядом и скрипучим голосом произнёс:
— Приветствую Вас, Ваше Величество.
— Взаимно, искренне рад нашей встрече, — с этими словами я подошёл и крепко пожал протянутую мне руку.
— Не желаете? — мой венценосный собеседник указал на бутылку коньяка.
— Если только самую малость, Вам же известно моё отношение к алкоголю.
— Планируете жить вечно, голубчик? Не курите, практически не выпиваете, а с женщинами у Вас как дела обстоят? — неожиданно развеселился Франц Иосиф.
— Какие тут женщины, слава Богу жениться успел. Проблемы, проблемы без конца и края. Но мне ли Вам рассказывать?
— А мне одно другому никогда не мешало, — австрийский император весело хмыкнул, и в этот момент я понял, что он успел уже неплохо приложиться к бутылке.
Расторопный адъютант уже установил две маленькие хрустальные рюмки и аккуратно наполнил их коньяком. Мы подняли рюмки, обменялись лёгкими кивками и отпили по глотку божественного напитка из закромов старого императора. Не удивлюсь, если этот коньяк был залит в бочки во времена Марии Терезии, а возможно, и короля Леопольда. С Габсбургами всегда так — чем старше, тем лучше.
— О чём же мы будем завтра говорить, мой юный друг? — довольно фамильярно обратился ко мне Франц Иосиф.
— О мире, Ваше Величество. О надёжном и крепком мире в Европе.
— Но довольно странно говорить об этом только со мной и Вильгельмом, а где же Ваши французские и британские друзья?
— Друзья — слишком громкое слово для описания наших взаимоотношений. Вы же сами прекрасно знаете, что в политике нет друзей, а есть только интересы.
— Ну и в чём же, позвольте осведомиться, Ваш основной интерес?
Признаюсь, я готовился к подобному вопросу. Вариантов моего ответа, по сути, было два: абсолютно честный и открытый или дипломатически завуалированный, подразумевающий многие смыслы. Второе было, безусловно, правильнее и привычнее, да только времени на разговоры практически не оставалось. Приходилось действовать, что называется, в лоб.
— Я буду максимально открыт. Мой интерес состоит в недопущении масштабной европейской войны, сохранении всех действующих монархий и жизни Вашего наследника, которому никак не позже конца июня грозит гибель от рук националистов. Если хотите, я готов дать клятву на костях Ваших великих предков.
У пожилого императора в буквальном смысле отвисла челюсть. Он растерянно заморгал, но смог очень быстро взять себя в руки. Не от «костей предков». Обращать свои молитвы к Всевышнему из склепа своих предков, целуя их кости и черепа, для Габсбургов было делом привычным. Франца Иосифа искренне удивила непривычная прямота моих слов.
— Давайте не будем лишний раз без молитвы тревожить покой моих предков, — мягко улыбнулся мой собеседник. — Я Вам верю. Мне многие говорили, что Вы стали умелым и жёстким политиком, сейчас и мне выпал счастливый случай в этом убедиться. Но откуда такая уверенность в покушении на Франца Фердинанда?
А вот тут, зная уважительное отношение пожилого императора к мистике, я решил немного схитрить.
— Информация получена моими спецслужбами и тщательно проверена. Это раз. А два — видение Григория Распутина, о личности и способностях которого, Ваше Величество, я думаю, Вы немало наслышаны.
— Допустим. Но как связаны возможная гибель Франца и судьбы монархических семей всей Европы?
— Напрямую. Его гибель, которую, я надеюсь, мы вместе не допустим, могла бы привести к затяжной и страшной войне, итогом которой станут не только миллионы загубленных жизней, но и страшнейший кризис в экономике, который в итоге и приведёт к череде революций.
— Да, надо признаться, весьма вероятно. Но как Вы предлагаете защитить моего наследника?
— Отменить его участие в боснийских учениях, а в идеале — пару лет пожить в России, на правах самого ценного и уважаемого гостя.
Франц Иосиф закрыл глаза и глубоко задумался. Примерно через минуту он произнёс:
— Это решение не отменит войну, а только ускорит её начало. Англия и Франция придут в бешенство от такой неприкрытой дружбы между нами.
— Но нам не обязательно открывать все карты. Можно найти причину личного характера для временного переезда наследника.
— Опять же допустим, но что Вы можете предложить императору Вильгельму?
— А вот ответ на этот вопрос я предлагаю поискать нам совместно.
Мы выпили ещё по рюмочке, после чего, пригласив к столу наших советников, начали полноценные предварительные переговоры.
Глава 72
— Это совершенно недопустимо, — доказывал своему австрийскому коллеге Маврокордато. — Вы хотите поссорить нас с нынешними союзниками, но какой в этом толк для нас? Воевать с Антантой? Нет уж, увольте, милостивый государь.
— Какой, однако, чудесный переговорщик, — с мягкой улыбкой промолвил Франц Иосиф, сидящий за столом переговоров прямо напротив меня. Он кашлянул, достал из кармана маленькую расчёску и привёл в порядок усы.
Внимание всех присутствующих плавно переместилось на австрийского императора, чего он, похоже, и добивался. Это был опытный и очень хитрый человек. Я внимательно следил за ним во время переговоров и готов взять назад все мои домыслы о влиянии старости на его организм. Несмотря на усталый внешний вид, Франц Иосиф был абсолютно в теме, внимательно следил за ходом переговоров, на лету схватывал все нюансы. Пару раз он ловил мой внимательный взгляд, после чего делал вид, что впадает в лёгкую дремоту.
— Господа, в принципе, наши позиции ясны. Приятно, что между нами больше взаимопонимания, чем противоречий. А потому предлагаю на сегодня закончить, спокойно пообедать и проехаться по Сараево. Чтобы Вы хотели посмотреть, Ваше Величество? — обратился ко мне Франц Иосиф.
— Отличное предложение, Ваше Величество. Давно мечтал осмотреть два храма — Собор Святейшего Сердца Иисуса и Церковь Святых Кирилла и Мефодия.
— Достойный выбор, так и поступим. Обедать будем прямо здесь, господа.
Словно ожидая этих слов, широкие дубовые двери в комнату распахнулись, и в зал двумя стройными рядами вошли официанты в парадных ливреях. За несколько минут стол был чудесно сервирован, и уже вскоре мы имели возможность ещё раз насладиться блюдами чудесной сербской кухни.
Примерно через полтора часа большим кортежем мы выехали из Дворца Конак в сторону центра Сараево. Автомобили «Грэф унд Штифт» недаром в Европе именовали «австрийскими роллс-ройсами». Модель 28/32PS, которую обожал сам австрийский император, представляла собой солидную и удобную машину представительского класса с объёмом двигателя около 6 литров, чему позавидовали бы и многие автомобили века двадцать первого. Помимо всего прочего, хочется сделать комплимент качеству рессор этого автомобиля, даже при поездке по булыжной мостовой машины шли плавно и ровно.
Собор представлял собой базилику, разделённую на три части красивыми колоннами. По бокам фасада были расположены две квадратные башни с часами, завершённые треугольными шпилями с крестами, высотой никак не менее сорока метров. Звонница состояла из пяти колоколов, которые, как объяснил королевский экскурсовод, были отлиты в Любляне и преподнесены сараевскому собору как дар от словенского народа. Особенно мне понравилось украшение характерным готическим окном-розой и треугольным фронтоном по центру главного фасада здания, а также чудесные витражи и главный алтарь из белого итальянского мрамора, украшенный статуями святых, главной из которых, безусловно, являлась скульптура Христа, указывающего на Своё Святое Сердце.
Церковь Святых Кирилла и Мефодия являла собой классическую римско-католическую церковь неоренессанса с элементами архитектуры барокко, которые явно прослеживались в её фасаде, колокольне и скульптурах, и состояла из целого комплекса зданий, включавшего в себя и здания семинарии. Около раки с реликвией Истинного Креста я истово помолился, чтобы ко дню Святых покровителей церкви Кирилла и Мефодия, то есть 5 июля, наместник Франц Фердинанд всё ещё был жив и здоров, а мне удалось отвести от мира проклятие Первой мировой войны.