Станислав Черняк – Мы, Николай II. Годы 1897 – 1913 (страница 2)

Подобные статьи по числу и объёму превосходили вместе взятые описания двух других встреч этого же года – визита австрийского императора Франца Иосифа (апрель 1897 года) и визита германского императора Вильгельма II (июль 1897 года), хотя, признаюсь вам по секрету, обе эти встречи были не менее насыщенными и продуктивными. Мои шаги по созданию единого Европейского союза с обязательным участием России уже начали давать первые плоды. Конференцию по его созданию мы наметили на начало января 1901 года, работа предстояла огромная и разноплановая. В каждом из государств формировался специальный департамент по европейским делам, разрабатывались единые стандарты, правила и требования. Курировал новую структуру, понятное дело, министр иностранных дел Коковцов. Забегая вперёд, скажу, что создать Соединённые Штаты Европы удалось лишь через несколько лет, когда надежды на это уже практически не оставалось. Но все подробности поведаю позднее.

Что меня приятно порадовало из технических новинок, так это изобретение французами русского происхождения братьями Евгением и Михаилом Вернер прототипа современного мопеда. Велосипед с приделанным к нему двигателем внутреннего сгорания, весивший 40 килограммов, развивал «сумасшедшую» скорость в 20 километров в час. Ушлые предприниматели пытались организовать в Петербурге и Москве пункты проката этого чуда техники, но я категорически запретил это делать, памятуя о безумных электросамокатчиках, отважно, но зачастую безрассудно снующих по столичным тротуарам в толпе прохожих.

Напротив, англичане братья Маркус и Сэмуэль Сэмюэли в ускоренном порядке (по моему личному распоряжению) получили лицензию на нефтедобычу и нефтепереработку и начали скупать мелкие и средние бакинские предприятия, чтобы объединить их в транспортно-торговую компанию "Шелл". Почему им была оказана такая честь? Во-первых, я хорошо помнил название фирмы – мирового лидера в нефтегазовой сфере, а во-вторых, братьям пришлось поменять гражданство и страну регистрации своего бизнеса, чтобы российская нефть работала на российский бюджет, а не на наших вечных оппонентов из туманного Альбиона. В-третьих, мне было интересно появление новых игроков на этом рынке, дабы не зацикливать всё на семьях Нобель и Ротшильдов. В тоже время сотни мелких игроков были не интересны в силу их слабых финансовых возможностей, разобщённости и консервативности в плане необходимости постоянного обновления производства.

В моих мыслях уже витали крупные нефтепроводы в сторону Европы (про Китай я думать пока не мог, в силу того, что первые нефтегазовые месторождения в Сибири будут открыты только через десятилетия).

Отдельно хочу упомянуть день 22 июня. Когда-то давно я прочитал об этом факте и не смог отказать себе в удовольствии стать свидетелем чудесного события, ради которого пришлось даже на несколько дней отправиться в Москву. В ресторане «Славянский базар» в отдельном кабинете Константин Сергеевич Станиславский и Владимир Иванович Немирович-Данченко восемнадцать часов кряду обсуждали создание «Художественного театра». Можете представить их удивление, когда, извинившись за внезапность своего вторжения, я вошёл в этот кабинет и предложил им финансовую помощь и административную поддержку. Слухи об этом событии, благодаря двум особенно ушлым репортёрам, неслучайно, признаюсь, сидящим в зоне слышимости нашего разговора, моментально разлетелись по всей стране и были очень тепло встречены интеллигенцией.

Крупная денежная сумма была направлена мной и Антону Павловичу Чехову в знак особой благодарности за произведения «Дядя Ваня» и «Мужики». Дело в том, что в силу весьма печальных обстоятельств «Сын отечества» перешёл в другие руки, и Антон Павлович лишился 1800 рублей годового заработка. Я очень надеялся, что классик использует деньги на лечение, но он почти целиком потратил полученные средства на строительство школы в селе Новосёлки. Старший брат Антона Павловича, Александр, возглавил в том же году Петербургский союз трезвенников и выпустил брошюру "Алкоголизм и возможная с ним борьба", актуальную во все времена.

А ещё я решил помочь красноярскому купцу Геннадию Васильевичу Юдину, который, внезапно выиграв в лотерею сначала 200, а потом ещё 75000 рублей, вложил все деньги в винокуренный завод, всю немалую прибыль от которого вкладывал в создание уникальной библиотеки русских книг. Истратив в итоге за 35 лет более полумиллиона рублей, и не получая от своей коллекции никакой прибыли, он собрался продать её в Америку. Но этого никак нельзя было допустить. Уникальное собрание было выкуплено мной и направлено в библиотеку Румянцевского музея (будущую Российскую государственную библиотеку). Счастливый Геннадий Васильевич на полученные деньги тут же начал собирать новую библиотеку, которую через 15 лет, незадолго до смерти, передаст государству бесплатно.

Глава 31

Я долго размышлял – рассказывать ли вам про две памятные встречи этого года или перелистнуть календарь и идти дальше. И всё-таки счёл нужным рассказать. Совершенно разные встречи, диаметрально противоположные темы разговоров, но одна незримая нить соединила их.

Надо сказать, что настоящий Николай II, равно как и его супруга, обожали балет. Для меня же, признаюсь, первое время это было скорее испытанием, чем радостью. Однако, я быстро нашёл положительные стороны наших воскресных визитов в Мариинский театр. Как только на сцене начиналось действие, я немного отодвигался вглубь ложи, дабы праздные любители использования театральных биноклей лишились возможности внимательно разглядывать черты моего задумчивого лица, и предавался раздумьям и построению планов.

Однако, довольно скоро я втянулся и стал получать удовольствие от прекрасных балетных действий, разворачивающихся на сцене. Представляю – сколько бы отдали за такое удовольствие знатоки балета века двадцать первого! Но не будем отвлекаться на праздные размышления, перейду к сути моего рассказа. Довольно скоро я заметил, что, как это ни удивительно, Матильды Феликсовны Кшесинской на сцене не наблюдалось. Думаю, без участия Аликс в этом вопросе явно не обошлось. Мне показалось это не совсем правильным, о чём я и сообщил Дирекции Императорских театров, предварительно уведомив о своём недовольстве Аликс, которая, как я и ожидал, моментально свалила всё на балетмейстера Мариуса Ивановича Петипа, который на самом деле недолюбливал Кшесинскую. Кстати, мне крайне интересно, чтобы он сказал о балерине Волочковой, но это так, к слову.

И вот, если ничего не путаю, примерно в конце февраля, мы с Аликс заняли свои места в ложе, чтобы насладиться чудесным балетным спектаклем «Спящая красавица» на музыку Петра Ильича Чайковского. Матильда появилась на сцене под громовые аплодисменты зрителей в роли нежной принцессы Авроры.

Напомню сюжет: юная красавица, дочь короля и королевы, праздновала день рождения, всевозможные феи сказочной страны дарили ей самые чудесные подарки, и только злая фея пожелала, чтобы девочка уколола палец веретеном и уснула на веки вечные. Затем её разбудил принц, и они стали жить долго и счастливо.

Меня искренне поразило умение Матильды проживать события, выражая чувства героини языком танца, используя все возможности своего тренированного тела. Лёгкая, порхающая в самом начале, позже буквально раздавленная жизненными обстоятельствами, и вновь возрождающаяся, подобно природе бурной весной после долгой и холодной зимы, обожающая своего спасителя и разделяющая с ним любовь и все радости предстоящего счастливого брака. Это был, пожалуй, первый спектакль, во время которого я не погружался в посторонние мысли, а наслаждался, сопереживал и восхищался. Судя по бесконечной овации, от которой у Аликс страшно разболелась голова, мои чувства разделяло большинство зрителей в зале, особенно мужского пола. Букеты, шикарные корзины, изящные горшочки с разноцветными фиалками – настоящая цветочная волна буквально выплеснулась на сцену.

После спектакля я счёл своим долгом лично выразить своё восхищение балерине, пока Аликс в кабинете директора пытался избавить от приступа мигрени дежурный эскулап. Наш разговор получился совсем коротким, однако, я запомнил его на всю жизнь.

– Ваше Величество, – судя по позе и выражению глаз Кшесинская ждала именно меня.

– Матильда Феликсовна, Вы само совершенство! – мне хотелось для красного словца добавить ещё, что её Аврора сегодня «выстрелила», но, боюсь, шутка была бы не понята.

– Я благодарна Вам, такое внимание дорогого стоит.

В этот момент балерина неожиданно вспорхнула, на цыпочках бесшумно подбежала к двери и закрыла её изнутри на ключ.

– Я буду откровенна с Вами, – она внимательнейшим образом всматривалась в меня. – Я уже говорила, даже не знаю…Но Вы точно не Ники. Кто вы? Демон?

Надо отдать должное бесстрашию Матильды Феликсовны. Мало кто из нас решился бы остаться один на один со странно изменившимся бывшим любовником.

– Матильда Феликсовна…

– Если можно, просто Матильда, – она улыбнулась очень нежно, но чуть грустно.

– Матильда, я не знаю, какая блажь поселилась в Вашей прекрасной голове…

– Мы всегда были с Ники на «ты», Вы вновь выдаёте себя, но кажется, я знаю, кто Вы!