Станислав Белковский – Эра Водолея (страница 37)

В 1982 году Виктор Цой создает свой первый признанный шедевр – «Алюминиевые огурцы».

Здравствуйте, девочки, Здравствуйте, мальчики, Смотрите на меня в окно, И мне кидайте свои пальчики, да. Ведь я сажаю алюминиевые огурцы На брезентовом поле, Я сажаю алюминиевые огурцы На брезентовом поле. Три чукотских мудреца твердят, твердят Мне без конца — Металл не принесет плода, Игра не стоит свеч, а результат труда. Ведь я сажаю алюминиевые огурцы На брезентовом поле, Я сажаю алюминиевые огурцы На брезентовом поле.

В этом стихотворении – поистине отчаянная апология русского труда. Бессмысленного и беспощадного, как бунт. Чтобы достичь результата, русский человек должен поставить себя в условия полностью безнадежные, как бы заведомо обречь себя на неуспех: кто же отважится получить урожай металлических овощей с брезентовых почв? Но в таком неуспехе и коренится гарантия конечного успеха. Огурцы обязательно взойдут, как холодное русское Солнце. Западному, особенно протестантскому уму чуждо подобное понимание целеполагания и этики труда. Только у нас труд – дело героическое, подвижническое, и Виктор Цой простыми ленинградскими словами раскрывает эту глубинную мысль.

Стихотворение также считается первым пророчеством о крупном бизнесмене Романе Абрамовиче, который в 2000 г. стал губернатором Чукотки (отсюда три чукотских мудреца), а потом сконцентрировал в своих руках контроль над большей частью российской алюминиевой отрасли.

В 1983 году в жизни поэта наступает яркий драматический момент: его пытаются призвать в Советскую армию. Виктор Цой, бесспорно, был последовательным патриотом своей страны и не отвергал саму идею срочной службы. Однако высоким был риск отправки художника в Демократическую Республику Афганистан с перспективой верной гибели. Друзья не хотели и не могли этого допустить. По совету Владимира Путина г-н Цой с маниакально-депрессивным психозом был госпитализирован в известную психиатрическую клинику имени св. Николая Чудотворца на набережной Мойки, 126. Подтвердить диагноз оказалось несложно: в приемном покое клиники поэт рассказал о своей недавней встрече с Брюсом Ли (который, по официальной версии, погиб еще в 1973 г., на самом же деле изменил фамилию и странствовал по миру с документами прикрытия КГБ СССР, выполняя особо деликатные поручения в странах АТР). Так святой Николай совершил очередное свое чудо, избавив последнего кумира русской поэзии от афганской войны. В больнице на Мойке было написано знаковое стихотворение этого творческого периода Цоя – «Транквилизатор»:

Камни врезаются в окна, как молнии Индры. Я нахожу это дело довольно забавным. Ты понимаешь, что мне было нужно развлечься. Мне надо чем-то лечить душевные травмы. У-у, транквилизатор… У-у, транквилизатор… У-у, транквилизатор… У-у, транквилизатор…

В 1985 г. Владимир Путин отправляется на работу в ГДР, и связь друзей вынужденно (немного) ослабевает. В этот период Виктор Цой попадает в орбиту преобладающего влияния других близких людей – лидера панк-рок-группы «Аквариум» Бориса Гребенщикова (известен, среди прочего, давней дружбой с председателем Следственного комитета РФ А. Бастрыкиным) и жены Марианны, с которой поэт сочетался законным браком в том же 1985-м. Начинается второй, зрелый период творчества Цоя, одно из знаковых произведений которого – «Последний герой»:

Ночь коротка, цель далека, Ночью так часто хочется пить, Ты выходишь на кухню, Но вода здесь горька. Ты не можешь здесь спать, Ты не хочешь здесь жить. Доброе утро, последний герой, Доброе утро тебе и таким, как ты, Доброе утро, последний герой, Здравствуй, последний герой.

Вопреки распространенным кривотолкам, «последний герой» Цоя – не революционер и не воин. И не носитель предвестия о скором крахе империи, в которой Цой родился. Это скорее медиум, живущий самосознанием последнего русского поэта. Для которого преодоление обыденности существования – онтологическая цель и одновременно трудновыносимое бремя. Последнего героя поэт видит в ночном зеркале – зеркале его собственной трагедии, личной и творческой.

Сравним – у Александра Блока («Валерию Брюсову»):

И вновь, и вновь твой дух таинственный В глухой ночи, в ночи пустой Велит к твоей мечте единственной Прильнуть и пить напиток твой. Вновь причастись души неистовой, И яд, и боль, и сладость пей, И тихо книгу перелистывай, Впиваясь в зеркало теней…

В августе 1985 г. у Виктора рождается единственный (как потом выяснилось) сын Александр. Несмотря на определенную материальную поддержку со стороны родителей и друзей, т. е. братьев Ротенбергов (денежные переводы военнослужащих из ГДР в СССР тогда запрещались), достаток семьи был небольшой, и поэту приходилось подрабатывать разными путями. Например, Виктор Цой служил в бане на проспекте Ветеранов, в его задачу входило мыть банные помещения из брандспойта. Что, разумеется, отвлекало его от творческого процесса. Финансовые проблемы были решены несколько позднее и благодаря кинематографу: в 1987 г. на экраны выходит фильм Сергея Соловьева «Асса», где Цой сыграл заметную роль второго плана, а в 1988 г. – картина «Игла» Рашида Нугманова с Виктором уже в главной роли. Оба фильма имели оглушительный успех в позднем СССР. Достаточно сказать, что в 1989 г. на фестивале «Золотой Дюк» в Одессе Виктор Цой был признан (отчасти в шутку, в силу концептуальной специфики и места проведения фестиваля, но во многом и всерьез) «лучшим актером СССР».

Но главной для Виктора все же остается поэзия, которой он служил верой и правдой до конца земных дней. В конце 1987 года появляется новый шедевр – «Группа крови», подводящий итог всем исканиям поэта периода середины 1980-х гг.

Теплое место, но улицы ждут Отпечатков наших ног, Звездная пыль на сапогах. Мягкое кресло, клетчатый плед, Не нажатый вовремя курок, Солнечный день в ослепительных снах. Группа крови на рукаве, Мой порядковый номер на рукаве, Пожелай мне удачи в бою, Пожелай мне Не остаться в этой траве, Не остаться в этой траве, Пожелай мне удачи, Пожелай мне удачи.

В известной мере Цой развивает идеи и мотивы «Последнего героя». Поэт уходит из «квартирного мирка» (с), погружая свои ноги в звездную пыль. Поле битвы – Вселенная, и это не банальная борьба с другими существами на банальной Земле, рядовом закоулке Солнечной системы. Это прорыв сквозь толщу земных пространств к тем мирам, коими поэт, по призванию и предназначению своему, призван управлять. Как сказал поэт в другом своем стихотворении, «снова за окнами белый день, день вызывает меня на бой – я чувствую, закрывая глаза: весь мир идет на меня войной».

«Порядковый номер на рукаве» – отметка о призвании, «группа крови» – код таинственного эликсира, испарения которого и слагают дух поэзии.