Станислав Белковский – Эра Водолея (страница 39)
3. Как балерина о массе тела, комментатор должен заботиться об индексе своей цитируемости. Потому он регулярно – лучше всего, дважды в день, натощак и после легкого ужина – проверяет упоминаемость собственной фамилии с помощью поисковиков типа Google/Yandex. Еще 5–6 % общего времени, согласно «Леваде».
Больше того. Если комментатора цитируют часто, он прикладывается к шампанскому. Если редко – налегает на водку. Если по-разному, то так, то сяк – начинает смешивать. Независимо от пола и возраста. В результате, по версии фонда «Общественное мнение», спиваются до 27 % публичных экспертов и плюс до 12 % – в секретном режиме. Получается, суммарно, околоконтрольный пакет экспертного сообщества.
4. Мысли публичного эксперта ориентированы на комфортный для медиа формат и потому упакованы в стандартные речевки – саундбайты. С жесткими ограничениями по хронометражу. Это значит, что постепенно комментатор начинает говорить настолько примитивно, насколько может. Пространства для развернутого, глубокого высказывания у него уже не остается. Причем, согласно известному словарю антонимов Белковского, примитив ни в коем случае не равен простоте, в которую мы с возрастом должны впадать как в ересь, по Пастернаку. Часто очень примитивное по смыслу высказывание эксперт засоряет нагромождением малопонятных аудитории слов и оборотов, под пологом которых укрывается нищета собственно экспертизы.
5. Чтобы нравиться журналистам пролонгированно, комментатор должен разбираться во всем. Стало быть, он часто рассуждает на темы, в которых, на самом деле, мало что понимает. Неуклонно, под давлением канонов жанра, становясь все более и более поверхностным. Этим он раздражает подлинных специалистов по узким вопросам. Чтобы компенсировать сползание в пустоту, эксперт нередко впадает в маниакальное желание получить кучу (полу)фиктивных дипломов и справок (типа ледяного сертификата Амундсеновского университета штата Новая Пингвиния Западной Антарктиды), якобы доказывающих его компетентность.
6. Если эксперт приглашаем большим и важным телеканалом (например), он тратит часа три-четыре (время в пути до студии и обратно + выжидательное сидение в студии) ради трех-четырехминутного высказывания. На логистику уходит еще процентов десять его жизни, по статистике Breitbart. О качестве такой словесной выжимки см. п. 4.
7. Дабы не лишиться трибуны/арены, публичный комментатор старается быть лоялен не только СМИ, с которыми постоянно сотрудничает или хочет сотрудничать, но их владельцам, а заодно зачастую ближайшим партнерам, покровителям, супругам, любовникам, домашним животным владельцев и т. п. Потому нередко наш брат впадает в такую самоцензуру, которая не снилась и федеральным телеканалам.
И это еще далеко не все. Но и этого уже много. Не будем понапрасну загружать телеграф (с).
Вниманию публичных экспертов, которые сейчас злобно скажут: не говори за всех, а только за себя. Я уже сказал, что казус разбирается на моем собственном примере – см. выше.
Я очень сожалею о многом в этом типе публичной карьеры. Но особенно – о том, что:
а) вместо перечитывания «Анны Карениной» и «Обломова» вынужден был разглядывать доклады КГИ и ЦСР;
б) из-за всевозможных эфиров, плоды которых никто и не запомнил, отменил или сдвинул немало встреч с родными и близкими.
Надо сказать, что упомянутые проблемы 1–7 касаются, хотя бы отчасти, не только профессиональных комментаторов, но и публичных людей вообще. В связи с чем я предложил ввести так называемый «третий коэффициент Белковского» (ТКБ): отношение реальной общественной роли спикера к уровню его медиаприсутствия. Счастлив тот, у кого ТКБ равен строго единице. Велик тот, у кого он больше единицы. Ну, а у кого меньше… У меня вот в последние годы стал сильно меньше и продолжает падать, как уверил вашего покорного слугу Стивен Беннон (прямо перед уходом из Белого дома).
Так что одно дело, когда ты открыл лекарство от рака, организовал революцию, выиграл войну – и дал 150 интервью. Совсем другое – когда ты не соорудил ничего из перечисленного и дал те же 150 интервью, в ту же единицу времени.
И вот к какому выводу я в связи с этим пришел. Всякому публичному человеку, особенно если он комментатор, нужно самому сделать свой стоп-лист. И занести туда:
• субъектов, с которыми не надо общаться;
• темы, которые не следует обсуждать;
• новости, которых нет и не может быть никогда;
• поводы, по которым никак не надо себя выпячивать;
• сюжеты, о которых правильно молчать, даже если тебе ответственно есть что сказать.
В конце концов, сила молчания бывает покруче силы забвения.
Но главная часть такого стоп-листа – это раздел «Чего не надо делать». Особенно в РФ. Например: не дружить с подонками, даже очень могущественными (тем более что взаправду дружить с ними все равно невозможно); не одалживаться у государства ни в каких формах; не разменивать близкое на далекое; иное.
Кстати, универсальный стоп-лист, созданный не нами, у нас уже есть. Он был дан экспертному сообществу на горе Синай еще в доиндустриальную эру. Там немало разных императивных «не».
А еще нам даны в ощущение лонг-лист и шорт-лист. Первый – это список званых. Второй – перечень избранных. Но заглянуть в них нельзя.
Ибо по эту сторону мира нет таких завидущих глаз.
Зависть к Навальному
Триумфатор Навальный
В российской так называемой политике – как и в так называемом российском футболе – есть сезон. Он начинается примерно в сентябре и завершается в июле, и нынче мы наблюдаем конец сезона 2016/17. Как формальный (хотя и фейковый) политолог, я обязан частично подвести сезонные итоги. Иначе зачем меня держат?
Первый и главный итог: сезон прошел под знаком А. А. Навального. Потому и говорить я буду в основном о нем. С небольшими отклонениями в сторону В. В. Путина и И. И. Стрелкова.
А. А. Навальный провел сезон на ура. По-настоящему клевая движуха началась с фильма Фонда борьбы с коррупцией «Он вам не Димон», обнародованного в начале марта 2017-го. Картина собрала в различных соцсетях более 20 млн просмотров, доказав, что в отдельных политических случаях можно обходиться совсем без федеральных телеканалов. «Скоро настанет день, когда влиятельное телевидение будет вещать из каждой розетки», – сказал примерно 17 лет назад покойный ныне Б. А. Березовский. И оказался прав.
«Он вам не Димон» и кампания после/вокруг него всерьез и отрицательно сказались на шансах центрального персонажа фильма, премьер-министра РФ Д. А. Медведева когда-нибудь снова стать преемником президента. И это уже относится не только к теме «оппозиция против власти», но и к сюжету «власть против власти», то есть к вечной борьбе важных групп влияния внутри российских элит. Что, с точки зрения нынешней РФ, даже интереснее.
Потом были уличные акции 26 марта и 12 июня. Первая – вполне удачная, вторая – менее успешная. Но обе они усилили наше представление о том, что выводить людей, особенно молодых, на улицы нынче умеет именно г-н Навальный. К тому же лидер за свою активность административно отсидел, в общей сложности, 40 суток, что закрепило его репутацию бесстрашного борца-страдальца.
Параллельно создатель ФБК стал звездой шоу, учиненного его формальным оппонентом, олигархом А. Б. Усмановым. На судебном процессе «Усманов против Навального», правда, выяснилось, что в тщательной правовой аргументации Алексей Анатольевич не нуждается, ему достаточно политической и антикоррупционной целесообразности. Но мемы вроде «тьфу на тебя!» и сопутствующий хайп (во какие слова я теперь знаю!) поработали строго на него, никак иначе.
На этом фоне очень бодро шло открытие президентских штабов г-на Навального в десятках регионов и привлечение широких волонтерских масс. Штабы и волонтеры немедленно подверглись властному давлению, дополнительно мотивировав нынешних и будущих навальнистов активно ненавидеть кровавый режим.
Наконец, гвоздем в гроб сезона стали дебаты А. А. Навального с бывшим «министром обороны ДНР» И. И. Стрелковым (И. В. Гиркиным). Снова – прилив внимания, которого не удостоился в сезоне ни один другой оппозиционный политик.
Триумф!
Завистники, фрики, лузеры
Наглядевшись на новую серию успехов Навального, в июне – июле 2017-го активизировались фрондирующие политики и интеллектуалы. Среди них – экономисты Владислав Иноземцев и Андрей Илларионов, бывший депутат Государственной думы Илья Пономарев, журналист Олег Кашин, питерский «яблочник» Борис Вишневский и другие.
Основной смысл скопившихся претензий к г-ну Навальному таков:
– в деятельности кандидата проявляются нарастающие признаки вождизма; он все более похож на комбинацию Бориса Ельцина и Владимира Путина, только виды сбоку и сзади;
– авторитарные наклонности А. А. не позволяют противникам Кремля объединиться вокруг такого лидера;
– у А. А. нет никакой внятной программы, и во многих конкретных вопросах он откровенно некомпетентен (мягко говоря, «плавает»);
– г-н Навальный не интересуется судьбой своих сторонников, попадающих под репрессивный каток режима, и не склонен помогать им в сложных ситуациях.
Авторитетные сторонники триумфатора жестко ответили критиканам. Дескать, последние – фрики и лузеры, которые сами в политике ничего толком не добились. И потому движимы лишь банальной завистью к Алексею Анатольевичу, убедительно доказавшему свое право быть единым безальтернативным лидером оппозиции (возможности использования соответствующего акронима Роскомнадзор ограничил еще в 2013 году). А все прочие, включая вышеперечисленных, должны или поцеловать дону перстень, или тихо отползти на свалку истории.