Станислав Белковский – Эра Водолея (страница 13)
И Березовский за все эмигрантские годы, рассуждаю я, не стремился уничтожить Путина. Он, как и в истории с подлодкой «Курск», рвался привлечь его внимание. Своими выпадами и успехами.
Он должен был доказать, что смертельно нужен человеку, которого вроде как привел к власти и который его о том совсем не просил.
Но не самого Путина ради, конечно же.
Он обязан был вернуться в виртуальные объятия любовницы-России. «*** любимую Родину – высшее счастье» – точная не дословно, но по смыслу цитата из юбиляра, слышанная авторскими ушами.
Как сказал Д. А. Пригов, «чем больше Родину мы любим, тем меньше нравимся мы ей». Березовского такие коллизии не смущали. В нем самом было столько субстрата любви, что взаимность как таковая его не волновала. Хватало сразу на двоих и на многих. Он любил себя отраженным излучением холодного партнера, и того было вполне достаточно.
Он годами хотел, чтобы значительные люди объяснили Путину, какой без БАБа настанет креативный тупик.
Креативный тупик и настал. Но не только из-за отсутствия творческого Бориса. А из-за смены эпох. На смену девяностым, времени большого разрушения-созидания, где Березовский был более чем уместен, пришло время паразитизма-утилизации, которое не требует никакого особого креатива.
Значительные люди всё понимали правильно – и от того, чтобы хлопотать за БАБа, как один, уклонялись.
Борис Абрамыч проводил в отношении Владимир Владимирыча операцию по принуждению к любви. Ну совсем как Путин сейчас проводит в отношении Запада. И когда ангажированные Кремлем уважаемые, пусть и не столь значительные, персонажи пишут нынче большие статьи на тему «Ну разве канцлер Меркель не понимает, что без друга Владимира не обойтись ей, ой-вей, падет она с трона?» – о, кто, как не ВВП, должен понимать былые метания души БАБа!
Решающих моментов в том принуждении было два.
Первый – «оранжевая революция – 2004», куда Березовский выделил то ли 38, то ли и вовсе 42 миллиона долларов США. Плюс команду специалистов.
Успех, на который хозяин Кремля не мог не обратить внимания.
Другой богатый человек, у которого я осведомлялся в те времена о возможности материальной помощи на революцию, ответил мне так: у Ющенко – Тимошенко с их партнерами есть много денег, если они не хотят рисковать ими ради своего дела, почему я должен рисковать своими деньгами ради их дела?
Березовский так не рассуждал. Потому что не Украина была важна сама по себе и не победа малознакомого Виктора Ющенко, а сакральный акт принуждения Путина к любви. Который обязан был принести в сто раз больше затраченного – как при ставке на зеро.
Украинцы БАБа, вестимо, кинули, никак вложения бабла и сердца не компенсировав. Но дело было не в этом.
Милый друг Владимир не откликнулся.
Потому что господин президент:
• не принимает решений под давлением – людей ли, обстоятельств ли;
• не признает поражений, а раз не проиграл, о чем и договариваться?
Второй решающий момент – процесс против Романа Абрамовича (2007–2012) с требованием доплатить за все, что ранее было изъято, по рыночной стоимости на дату изъятия. Исход процесса известен, в детали не вдаемся за ненадобностью.
Последний шаг. Он пишет Путину покаянные письма с просьбой вернуть на Родину. Матч переходит в добавленное время.
Пожалуй, впервые с 2000-го он действительно привлек внимание контрагента. Так, что это невозможно было скрывать.
Пресс-секретарь Дмитрий Песков дал понять, что всё прочитано, ликовал частным образом без трех месяцев самоубийца.
Песков. Дал понять. Да-да.
Уже после гибели Борис Абрамыча Владимир Владимирович скажет на пресс-конференции: «Мои помощники предлагали мне предать эти письма огласке. Господь уберег меня от этого шага». По шатким свидетельствам очевидцев, в процессе чтения сумбурных посланий далекого друга ВВП даже прослезился.
Да, действительно, Господь уберег.
Путин не убивал Березовского. Березовский убил себя сам. Но не 23 марта 2013-го, а раньше.
Есть у венецианца Карло Гольдони такая пьеса, какая мне нравится, она называется «Один из последних вечеров карнавала». Я подробно сюжет не помню, давно не перелистывал, но смысл, что все в Венеции празднуют-празднуют финал карнавала, а один персонаж все время собирается почему-то в Россию. И когда карнавал завершается, путь в Россию становится неизбежным.
К чему бы это? – спрашивали меня даже изрядные филологи.
Да уж понятно к чему.
Легенды о Березовском – 2
Я не думаю, что какие-то березовские легенды я только что сумел серьезно развенчать. Меня забудут – они останутся. И это единственно правильно.
Как говорил Оскар Уайльд, «истинны в жизни человека не его дела, а легенды, которые его окружают. Никогда не надо разрушать легенд, ибо только через них мы можем разглядеть подлинное лицо человека».
(Само)убийца
Я не держал свеч и не проводил независимого расследования. Потому я не могу знать точно, какая из версий верна:
А) Березовский покончил с собой;
Б) Березовского убили;
В) он инсценировал свою смерть, жив и скоро объявится на поверхности.
На сегодня лично я придерживаюсь версии А.
Против нее многие – от близких БАБу журналистов до президента Александра Лукашенко – говорят такое: он не мог покончить с собой, потому что был слишком жизнелюбив. По Лукашенко, жил бы и в пещере, лишь бы продолжать жизненную игру.
Я отвечу своими аргументами.
• За самоубийство свидетельствуют те очень немногие люди в ближнем кругу Березовского, кому действительно можно было, в моем представлении, доверять. Например, телохранитель Ави Навам.
• Борис отнюдь не был так безоговорочно жизнелюбив. Так думают те, кто видел его только в парадной версии, с фасада.
Он был типичный маниакально-депрессивный человек – это не попытка любительского диагноза, а просто бытовая констатация. В маниакальном состоянии мало спал, мог убедить кого угодно в чем угодно, заражал окружающих совершенным оптимизмом по самым, бывало, безумным поводам. Маниакальная версия и была парадно-фасадной. Перед фигурами высшего сорта он, как правило, представал таким.
Но были и фигурки невысшего сорта, типа меня. Не начальники и не источники особых надежд. Вот перед нами он не стеснялся своей задней стены – депрессивного состояния. Где были и безнадежность, и суицидальные разговоры. Пусть до поры до времени – с ворохом неточных слов и предположений.
Очевидцы говорят, что в последние месяцы жизни он приценивался к хорошо известному ему (там много лет подряд жили его деловые московские гости) лондонскому отелю Hilton Park Lane, высокому страшному дому на краю Гайд-парка – не выброситься ли с крыши вниз, к британскому подножию? Останавливало, что выход на крышу закрыт на ключ. Плюс лететь сравнительно долго, и передумать в полете уже нельзя.
Многим известно, что он принимал сильные антидепрессанты, а потом решил моментально слезть с них – стремительность, отличавшая его как ничто другое.
С каждым годом я становлюсь больше уверен, что человек умирает не от старости или болезней, а когда исчерпано его жизненное задание. Так, как оно сформулировано Кем-то и понято самим Человеком.
Задание – соединиться с Россией в последнем акте поздней и мучительной любви – исчерпалось за невозможностью. Он и сам говорил об этом в предгибельном интервью русскому «Форбсу», просто почему-то «внимания тогда не обратили» (с).
Я почти совсем не верю в версию Б. Именно под занавес у Березовского совсем не осталось врагов. А жить без врагов он не мог – об этом поговорим чуть позже, но и это тоже завязывало шарф.
А если верна версия В, буду счастлив. Особенно тому, что он научился, наконец, так технично вытворять совершенно тайные дела.
В марте 2015-го, на марше памяти Бориса Немцова, ко мне подошел миловидный нестарый россиянин.
– Станислав, – узнал он меня, – а что вы все время говорите, что Березовский убил себя сам?
– Я, – отвечаю, – действительно так думаю. Хотя не уверен, конечно. Откуда мне быть уверенным.
– Но это же неправда, – ожесточился россиянин. – Его же точно убили.
Я не стал продолжать полемику. Все-таки марш был памяти Немцова, а не Березовского.
Человек, который вовсе не знал ни жертвы, ни обстоятельств дела, оказался совершенно убежден. Эти люди всегда приспособлены, чтобы стать сырьем очередному тирану.
Кадровая политика
Принято считать, что Березовский катастрофически не разбирался в людях. Сам он в моменты самоиронии любил пошутить вроде: «Вот если захотите развалить какую корпорацию, сосватайте меня туда начальником отдела кадров».
Это так и не так. Борис очень неплохо разбирался в людях, но только по своим критериям, где важны были талант, авантюризм, отчасти мужество, но не было места морали.
Он сам был внеморален. Не «а», а именно «вне». Это значит, что мораль как кодекс правил поведения в определенной социальной среде существует, но мы не десять раз на свете живем, чтобы просто так руководствоваться подобными мелочами. Потому моральные приоритеты партнеров, соратников, сотрудников и попутчиков его волновали, но не очень.
К таланту БАБ относился совсем не так, как к морали. Он рекрутировал сотни ярких людей, не так ли? Замначальника отдела кадров по этому направлению он вполне мог бы стать. Да и многие таланты сделали блестящие карьеры благодаря Борису и никому больше. Мало кто, правда, нынче любит о том вспоминать.