Соня Стонн – Адом (страница 16)

На самом деле воздух не имел в себе смертоносного концентрата продуктов отхода, только вот, мало кто мог без подготовки находиться в этих экстремальных условиях.

Адриана словно кнутом ударили: остановился, развернулся, беззвучно сделал два шага. Встретив беззубую ухмылку в ответ на свой полный презрения взгляд, он встал к её обладателю в плотную, втянул мерзкий, полный токсина воздух, – витавший рядом с ним, – во все свои и без того пропитанные этой гадостью лёгкие. И заглядывая прямо в его покрытые жёлтой плёнкой, почти как у мертвеца, глаза, откинул накидку, и, со всей милостью души, – немалые усилия пришлось приложить для того, чтоб их найти, – вмазал нелюдю по костяшкам пальцев, да так, чтоб тому больше никогда пришлось держать таким образом в них больше свёртков.

– Эй, дымзавод, – звонко, ясно звучал голос Адриана, давшего волю своему гневу, – не видишь уважаемые идут, зверушек ваших унять. Полагается таких господ подобающе проводить.

Неловкий стон пострадавшего и гневливые отклики его сослуживцев возбудил в группе запечатанные эмоции.

– Попрошу унять свои эмоции, Адриан, – Вас обратился к нему как ни в чём небывало, впервые заговорив.

Франческа же почти не обратила внимания, только обострила ушки.

– Это же, командир, можно воспринимать как нарушение правила по уважению природы, – как по начитанной провозгласил Адриан.

– Можно, но, во-первых, сейчас у нас другая цель, а во-вторых, если растрачивать на каждого лично своё внимание, то ничего не добьёшься, только сума сойдёшь, – понимающе ответил Вас, неспеша продвигаясь вперёд.

Адриан прочувствовал, что его светлые амбиции заметили, и, действительно, он немного вспылил от непривычки, позабыв каким контрастом обладает.

Франческу что-то явно беспокоило, но она не могла понять, что, столкнувшись с таким непонятным чувством она впервые испытывала замешательство. С её способностью «распознание трёх» она бы давно обнаружила невидимую подножку у них на пути, и опять же, это ощущение не давало ей ясного ответа, а останавливаться только из-за смутного предчувствия слишком нецелесообразно.

– Видите? Те, у кого «дудки», – зависимые от табака, считай пропали, – начал ни с того ни с сего Вас, не стесняясь реакции вылупившихся на него здешних обитателей, – мертвые люди, зависимые. В этих местах не работает эволюция. Алкоголь тоже здесь распространен: он сужает сосуды, кровь не доходит до мозга, и как дурачок, балбес, идиот выглядишь. А самый пик, когда человеческое сознание находится на дне бездны – это употребление психотропных веществ, а отупение и омертвление мозга практически моментально, с самой первой дозы. Такими легко управлять; раньше эти три вещи использовали как генетическое оружие для подавления рода человеческого, чтобы люди не умничали, не переучивались, не требовали соблюдения закона и своих прав, от тех, кто получал с их нарушения выгоду. И с помощью этой параши, внедрённой на уровне культуры спокойно обкрадывали людей, да они сами преспокойно отдавали деньги ссылаясь на промысел свешавший. А сейчас…нами управляют по-другому…

Пока Вас говорил Галлон поразмыслил: «И чем это хуже смерти», такое обсуждение пробудило в нём редкую эмоцию – гневливую ярость и даже обиду, на всё общество этих оторванных людей, что яростно пеклись за своё жалкое существование в грязи.

– А-а что значит «внедрённый на уровне культуры?» – Спросила рядом с ним девушка с перевязанным в области рукояти розовый резаком.

– Это значит, – начал пояснение Вас, – что «отравляться» было традицией: музыка, праздники и тосты – многое имело не двусмысленный контекст, особенно с алкоголем и табаком хорошо работало, а вот с наркотиками долго «боролись», не принимали их. Люди, что были заинтересованы наукой и помощью страдавшим, делали медвежью услугу тем, кто, распространяя их зарабатывали. Информационная среда тоже была засрана, от воздействия всех этих вещей в совокупности человек становился «зомби». А, впрочем, – Вас хотел продолжить свою триаду, но подумал, что хорошо было бы приструнить несообразный потока мыслей, – что это я.…не буду заговариваться.

– Воевать с молодёжью – это плевать в свою старость! – воскликнула Франческа с чего-то вдруг, думая о своём и совершенно не в тему.

– А, ну да, был же век или два, – снова начал Вас, внезапно наткнувшись на вновь зародившуюся тему, – в котором каждое поколение было совершенно не похоже на другое, из-за чего свой корень брали многие конфликты. Сейчас, что тут сравнивать, никто травмы не передаёт по родословной, по воспитанию; уважение с обоих сторон и любовь, и, подмечу, не безусловная. И культура, регулированная что ли не давящая, не угнетающая, если проводит жирную черту с прошлым.

Васу надоело распинаться, хоть он и заметил, что его заслушались больше, чем он предполагал. Тем более группа уже подходила к краю границы: скоро выход. Их путь лежал к проложенным дорогам поездов, потому что вблизи не было ни одного «оформленных» выходов или входа. И, прошмыгнув через пути, группа оказались в коричневой зоне.

Через небосвод на горизонте виднелись потоки светла, пробивающиеся через скромные дыры в ржавых облаках. Как это они смогли протиснуться? Широкая пыльная тропа украшена указателями. Каменистые выступы, голые равнины, обугленные холмы, и везде пыль, пыль, пыль.

Франческа всем напомнила, чтобы никто не пропустил свою точку, потому что возвращаться не будут. Кто-то проверял свой локатор, и терялся при виде мелькающей точки на радаре. Локаторы имели компактный вид: при их активации увеличивались в размере, собирая себя до конца, и буром прикреплялись к твёрдой породе. Больше всего во время экспедиции удивлялись, поступившие с Земли: они не ведали, что больше половины суши Земного шара состоит из иссушённых земель.

Настороженное чувство Франчески отпустило её, и она начала рассказывать истории о своих вылазках, чтобы разбавить нависший гнус; и это помогло. Вас был очень благодарен за это Франческе, так как сам не имел в сводке личных качеств такую сторону, как чувственную проницательность, да и не любил он правильно подбирать слова и подстраиваться под общий лад, но за группу он переживал и ему «это» не нравилось.

В определённых точках движение останавливалось: размещали локаторы; у кого-то криво собирался, кому-то не хватило ума его активировать, кто-то даже не сказал, что у него здесь точка и быстренько незаметно установил, пока никто не видел. Больше половины из группы расставили свои локаторы, а стены границы уже как два часа назад скрылись из вида. Ландшафт менялся: возле них высились холмы, похожие на ступеньки и отряд двигался между них, обхватывая обороты. Стало тише, только ветры задували, обвивая широкие коридоры. Холмы миновали, и группа шла вдоль одной из слал, слева от которой тянулось ровное поле с неровными выступами. Галлон обнаружил точку и активировал сборку, недожавшись финальной стадии кинул – в чёрную глыбу; тот прилепившись, вонзил бур и основался. На нём снова висел чей-то взгляд, но он счёл его за глупую нелепицу и уже не реагировал так как прежде, оправдывая тем, что смотрит кто-то из группы.

Вас уже расслабился: утомился, стал зевать, голова пустела без мыслей. Он уже давно снял фильтр и другое головное снаряжение: оно мешало ему, как никому другому. Франческа, помогала тем, кто просил и кто не просил и пропадала в центре, когда же Вас возглавлял движение, попутно поглядывая на тыл разыскивая глазами подругу.

«Омнис», – подумал Вас и оглянулся в очередной раз, желая увидеть её, но разглядеть не смог. Вместо неё поймал взгляд Галлона: он смотрел прямо ему в глаза. Галлон сам того не понял, как так вышло, что он уже сам неприлично долго не спускал с него взгляд, и вот – его поймали с поличным.

Франческа, дивясь собственному голосу, прокричала имя Васа. Все повернули голову в её сторону. Впереди высилась шестиметровая фигура Двенадцатикрылого. Он появился, когда группа свернула за угол одиноко стоящего холма. Первое, что пришло в голову командирам: «дефектный», спокойная мысль длилась недолго: он задвигался. Вас расчехлил своё лезвие и, не успев даже глазом моргнуть, голова его сама, как по зову, повернулась назад. Он увидел, как второй, уже семиметровый Двенадцатикрылый, нависал над группой, которая его ещё даже не заметила. От резкого всплеска адреналина у Васа закипела кровь.

«Убьют всех разом», – только и мог но об этом думать.

Как только он обернулся обратно, к первому, его ослепила вспышка, только и успел, что прикрыть лицо.

Взрыв. Как ни посмотри великолепное зрелище. Сама Богиня смерть, освещённая энергичным светом, ощущается, будто наконец, оседлала коня судьбы и заливается громким смехом, но это вселишь искры в поднявшейся пыли. Часть близстоящей, слегка нависающей каменистой стены начинает осыпаться, щедро даря свои непристойно большие залежи всем подряд. Вас не успел схватить Франческу из-за чего её уносит от него, в сторону обвала волной, в гущу коричнево-серого сгустка частиц, нависающих и опускающихся в толпу: сверкающее тельце в обмундировании скрылось в пыли. Двенадцатикрылый сзади был занят – он пытался терзать заднюю часть команды под сопровождение жужжания металлических крыльев и грохота. Задача поменялась: надо было спасти молодежь. «Зачистка» обернулась против самих санитаров природы.