Соня Стонн – Адом (страница 18)

Взмах за взмахом, чёрные искры полуулыбками разлетались от соприкосновения двух сил пока, он не обнаружил слабую точку в неустойчивом сплетении деталей. Это произошло внезапно: Вас рубя и выискивая что-то бегающими глазами, углядел как лезвие своим концом проходит и задевает сплетение, а оболочка за секунду приходит в своё обычное, стойкие состояние. Что позволило нанести смертоносный для уродского создания разрез. И именно сейчас Двенадцатикрылый всей массой наваливается на обидчика, в момент своего наибольшей уязвимости, но вместо Васа весь вес принял на себя чёрный резак: он прошёл сквозь прочную материю, чуть продвинулся вверх – глубже, задевая ядро. Металлолом теряет энергию, равновесие, опускается на конечности, и в таком состоянии остаётся. Вас обходит справа и обхватив рукоять отсекает основание – голову под углом. «Аа-р-ргх-аа…Вот так! Мордой вниз!» – звучал на выдохе рык, который предзнаменовал конец блудного цирка. А затем, малость добить, выпустить пар, прикончить игрушку учёных. Он никогда не оставлял их в живых и тем более живого материала, кой при странных обстоятельствах был длительно находился пригодным для изучения.

Подобные ограничивающие его сражения утомляли, а утомление приводило, в свою очередь, к накоплению напряжения. Извалянные в сухой грязи, осквернённые обломки томлённого напряжения значили победу и над смердящими, несносными учеными (не все были такие, находились и те, кто нравился Васу) и над самой Смертью, которая оказывается преследовала их с начала экспедиции. «Пятьдесят шесть рубленных, мятых тупыми клинками частей биоробота, втоптанных…Пятьдесят шесть!», – чуть ли не плача будет фиксировать факты перед Васом председатель учёного совета, желая подействовать на совесть своими излишне страстными жалобами. А его подопечная будет короновать подлеца неумелыми статусами: «Вы жестокий и не благоразумный человек, мистер Граунд. Не в ладах с собственной агрессией, сколько ненависти может у вас вместиться». А Вас будет всё отмахиваться и старательно избегать преподобных неловких поучений и жалки мозготрёпкок.

Первый взрыв задел не только Франческу, но и рядом идущих тоже. Во время сильного толчка она прикрывает собой Майю, которую вместе с ней одновременно отбросило в сторону, на выступы. Франческе пробило плечо, а Майя раскинулась бездвижно рядом. К тому времени, когда Галлон обнаружил их Франческа была в полусознательном состоянии; она слабела, теряла кровь, но вместе с этим её система жизнеобеспечения не работала из-за того, что удар прошёлся по его основе – спине, и, не смотря на схожесть обстоятельств, принял на себя чрезмерный поток магнетизма, что сопровождал взрыв. Вас тогда ещё справлялся с первым Двенадцатикрылым. Холодный и расчётный его разум не позволял эмоций, но за Франческу всё равно сохранялось сильное волнение, порождённое интуицией и опытом, ужасно совестно грызло его кровоточащее и в такие тиски загнанное сердце.

– Срочно, восполнить баланс тебе нужно, Франческа…держись, – закопошился Галлон. – Как тебя пробили, как же не повезло…быстрее.

Галлон уже настраивал систему поддержания жизни – электролитного баланса, но слова вырвали сами собой, если кто-то услышит, то прямиком поможет, а значит больше шансов, что для Франчески всё обойдётся хорошо.

Пока Галлон осматривал и освобождал место ранения, подоспели Иван и Настя. Они были всегда вместе: принимались с одного училища с Земли.

– Что такое…Ах. Фран…как же так, – начала эмоционально и бережливо подбирать слова Настя, – кровь, Галлон, я тебе помогу, сейчас; настроем, у тебя вижу есть один, сейчас свой дам ещё ампулу…Дышит?

– Дышит, пульс, как мне кажется, слегка учащённый. Вань посмотри рядом, кого могло ещё зацепить, – Галлона не покидала мысль, что кого-то могло ещё так же сильно задеть, что где-то чья-то жизнь так же может быть под угрозой.

Ни проронив ни слова Иван отлучился, но бродил он недолго – никого не нашёл, кроме Майи Он немного посмотрел на её и заключил, что сознания нет. Иван имел дело с медициной когда-то, но всё же поверхностно, и поэтому чрезвычайно переживал; представить здесь смерть он не мог, и если бы он перевернул пострадавшую и увидел бы нелицеприятную картину, например, ободранные локти или глубокий порез, то точно впал в лёгкое оцепенение, сам становясь нуждающимся в помощи. Но ужас фантазии растворился от первого взгляда. Иван проверил пульс: рука скользнула через мембранную оболочку на броне к лёгочной артерии на шее. Пульс есть, удар за ударом, неспешно двигалась кровь в теле. «Спасибо», – подумал он, обращаясь к ней. Он оттащил её поближе к группе и аккуратно уложил.

– Держи сетчатый бинт, наложи в два слоя, он сам потом сомкнётся как надо, – Иван протянул яростно-белый спасательный бинт. – Всё чисто…А Майя скоро придёт в себя.

Когда Галлон нашёл истекающую подругу, то ему не пришло в голову, что руководило Франческой в секунду хаоса желание защитить. В этом она с Васом, несомненно, похожа.

Через минуту две, когда вернулся Иван, Франческа открыла глаза, как новорождённый ребёнок после сна, и приподняла голову с колен Настенки, а Майя уже вовсю бодрствовала.

– Я отключилась? – спросила она у рядом сидевшего Галлона, приметив его первым. – А с Майей всё в порядке?

Майя появилась в её поле зрения и виновно закивала.

– Да, минуты четыре назад где-то, – опередила его Настя.

– Доложите обстановку, – резко формально начала Франческа.

– Ну Вас разбирается с налетевшей угрозой, первый – повержен, – ответил Галлон, – вроде бы, я даже слышал, как он уже справился со вторым…Омнис! – удивился Галлон.

– Омнис? – сказала Франческа, пытаясь приподняться.

– О, а я тебя не видела. Ты где была, – обратилась Настя к Омнис, помогая Франческе.

Она появилась из неоткуда. Взгляд Омнис был обращён внутрь: куда бы она не смотрела – открывалась обратная картина, по крайней мере так казалось. По губе стекала струйка крови из левой ноздри, которую она слизала, когда та опустилась ниже. Лицо спокойное, без эмоций, расслабленное, как и всё тело, взгляд был совсем другой, не её, а который был прежне. Она сделала пару шагов в раскорячку, пошатываясь, осмотрелась кругом, оглядывала как первый раз, искала. Блуждающий взгляд напал на Франческу, Омнис подошла, не замечая никого, врезаясь около стоящих, присела на колени, нагнулась, – казалось, сострадала как-то её положению, – и, положив свою руку ей на голову, потревожила волосы.

– А…ты что…– не договорила Франческа, заметив явное отступление.

Кто был во внимании, тот смотрел, молчал, как сговорившись. Омнис отошла от оклемавшейся подруги, видно, заметила рядом Галлона, который был сам не свой: застыл и смотрит, в груди бешеный стук. Он не осознавал, где находится, когда поймал глаза, смотрящие прямо на его нутро, настоящее, первородное, он озабоченно ободрился. «Да что со мной происходит?!», – подумал Галлон и даже зазвенело в ушах. Глаза её сверкали, шлем начал стеснять пышные, рвущиеся, волосы, походка выравнивалась, становилась утончённей и строже.

Она уже почти приблизилась к нему в плотную как замелькала фигура вдали, всё приближаясь – это был Вас; его рабочий день только подходил к концу, разобравшись с помехами, он даже желал добавки, где-то внутри себя, жалуясь на слабость противника и скромность поля боя. Омнис стала внимательно осматривать теперь его – обнимающий, проницательный, нежный взгляд вцепился в него. Он заметил, что что-то изменилось, волосы на его теле встали на дыбы, но послевкусие от сражение затуманило предостерегающее чувство.

– Ах…ха-а…все целы? – спешно начал запыхавшийся Вас, – Франческа?

– Жива не бойся, – опередила его и заулыбалась, Франческа, видя, что он в порядке.

Кто был рядом и кто успел подойти, в том числе и Адриан, стали докладывать, собравшимся вместе командирам свои наблюдения и предрассудки: кто-то говорил, что тоже связался с центром и они уже выдвинулись к ним, одни видели, что далеко столб дыма на востоке, а другие, что пара небольших Двенадцатикрылых пролетели от них он в сторону юго-востока. Галлон же зарылся внутрь себя и больше походил на стороннего наблюдателя. «Что ты хочешь?» – подумал он.

– Все на месте? Собрались? Я связался с центром, через десять минут нас заберут с воздуха, – осматриваясь говорил, отпуская своё настороженное, Вас. – Остальные, кому велено, следят за горизонтом, больше не должны появиться эти…Что…с…Омнис?

Омнис подошла к нему вплотную, да так, что не снятый шлем упирался ему в грудь своим основанием, лицо выражало неприязнь, неодобрение, будто найдя изъян в душе, брови нахмурены, косятся глаза. Так как Вас был выше неё, а голову она не закидывала, то смотрела она под углом, в подбородок.

– Вижу, ты тоже в здравии, что хорошо, – не успел договорить, отдышавшийся Вас.

– За-щи-щай-ся! – произнесла решительно и энергично Омнис, останавливаясь на каждом слоге, будто проводя отсчёт.

Вас только и успел напрячься, сконцентрироваться в одной точке – в корпусе, посредничеством своего инстинкта, а пока руки Омнис обхватывали его плечи ему даже и в голову не пришло отойти от неё. Удар пришёлся коленом в солнечное сплетение, симметрично, идеально, безупречно. Пролетел Вас метров пятнадцать, покрутившись сначала как попало, а потом перевернулся вдоль, и остановившись пролежав на спине раскинув рука ноги секунды две, приходя в какое-то новое, запертое долгие годы состояние; уперевшись рукой, поднялся наконец на ноги.