Соня Стонн – Адом (страница 20)
– Подерёмся? – с усмешкой выдал Вас.
– С тобой драться как мешок картошки колотить, – с задорным недовольством ответила Омнис, есть дела поважнее…это поистине важно, доверься мне.
Вас протянул руку, потеребил пышные волосы Омнис, блики разбежались, обвили его руку, защекотали. Он находился в моменте, в том моменте, который своим контрастом разделяет реальность и параллельную сторону самого бытия, оставляя след в памяти.
– Я буду как всегда – неизменен, только вернись.
– Вернусь…Держи ближе к себе Галлона, он такой же как я, —торопливо заключила Омнис прежде, чем снова уйти в беспамятство.
–Подожди как такой же!!!– вскрикнул Вас из последних сил, поднявшись и схватившись её тело, – Омнис!
– Тво…ре..ше…пов…т, – всё, что способна была выговорить нынешняя Омнис.
Вас прижал её тело к себе, глаза намокли, вслушивался в меняющееся сердцебиение, пытался уловить как уходит её сознание, как оно же замещается дубликатом, созданным ею же. Затянувшаяся рана на душе стянулась сильней, пропитавшись надеждой.
– Мы соберём этот мир по кускам, – проговорил напоследок он её шёпотом, вложив в эти слова всю свою силу, силу преданного сердца.
Зашевелились уголки рта у спящего лица Омнис, но Вас не заметил.
Ⅶ
В земной штаб группу доставили за полночь: пострадавшую, претерпевшую необычный, но, довольно, ценный опыт. По заключению расследования выявили, что те два Двенадцатикрылых, были из «древних», то есть, действительно редких экземпляров, которых, впрочем, не сыскать, не изучив всё досконально коричневые зоны, а их реакция на большую концентрацию ядер в оружии – это взрыв и перегрузка их собственного центра энергии, что само по себе является неустойчивым механизмом из-за неспособной на осмысленные действия «Валви».
Через пару часов все уже почти и забыли о неприятном приключении. Ранение у Франчески зажило ещё при транспортировке. Прибывшие в спасательном отряде провели разведку, собрали части (что можно было различить в растерзанных останках) Двенадцатикрылых. Уже к утру к Омнис пришло сознание, как было до этого. Васа на месте кое-как осмотрели, потому что не было ему до этого дела, знал он и так, что попусту его докучать нет смысла. А Пока мог всё был рядом Омнис, смотрел на её забывшее его лицо, как на бёдрах больше не переливалась краска, на волосы, растерявшие объём, на тускневшие глаза, с которыми также обесцвечивались и его, но вспомни он её слова, так разжигались былым цветом они вновь. Он думал в тот момент: «Где ты сейчас? Где можешь находиться?». Что же можно сказать о Галлоне, так он вёл себя так, будто узнал что-то новое, открылось понятие ранее знакомое, но невозможное для понимания, и теперь его путь, направление прояснилось, стало светиться ярче. В течение всего остального пребывания на Земле времени он выжигал в своей памяти образы из прошлого, будущего, из какого-то другого пространства и из неизвестной материи, вложенные ему кем-то; или которые уже были? Семя дало росток.
Рано утром, когда наступило привычное время для повседневных занятий, Галлон с Адрианом занимались рассортировкой лезвий на базе, проводили осмотр, заряжали уже специалисты с прикреплённые к центру, из их числа были и люди с Земли, которые доблестно и совестно, даже с какой-то преданностью работали там. Перетаскивая один из дефектных лезвий, Галлон остановился у перил в стеклённом туннеле-коридоре, идущего вдоль помещения на высоте двух ста метров, с которого открывался прелестный видок на изморённый Земной простор. Адриан примкнул к нему, тоже находя его стоящим внимания, разглядывая другую сторону – границу с множеством преграждений, переходящую в жилые зоны и цветущие поля.
– Всё думаешь про неё? – Адриан дал знать, что понимает, где сейчас находится Галлон, – капитана расспросим, я уверен, ничего необычного с его истории не узнаем.
– Я с ней…знаком (не просто знаком), – с задержкой выдал Галлон.
– Это как? – Адриан оглянулся.
– Не в том смысле, что знаю как тебя, а в том, что…хмм…до жути знакомая. Походка, взгляд: язык тела, в общем. – Галлон говорил запинаясь, как по неровной каменистой дороге протаптывал тропинку.
– Если про это, то она мне напоминает ту девушку, тоже со свойственными чертами, которая по нам носилась с карточками; ха-ха! Она меня, – вспоминал Адриан, – я не рассказывал, из тренировки вырвала почти, прям. Я ей тогда сказал: «ну так сильно надо – подождёшь». Что-то я погорячился, сгрубил не думая, а она возьми, да со мной встала, схватила тренировочные пистолеты в две руки, да все мишени в перезарядку отправила; попала и ни разу не промахнулась, из двух рук шмаляла одновременно. Ну и женщина! – развел он воодушевлённо руками. – Всучила мне карту с таким непринуждённым видом и утопала; так вот тоже походка была говорящая.
– Я тоже видел, как она ходит, но это…разное, – сказал на выдохе Галлон, – пробивалась ко мне в комнату сразу как мы в тот день в ходе разошлись, а я в душе был в это время.
– Ого, – что-то подмечал Адриан у себя в голове, – и что, ты ей открыл, а она дверь на распашку и к тебе ворвалась, – заключил и врезался глазами в горизонт.
– Растопил я её настойчивость, – продолжал Галлон, – может, не в духе после подобных отстаиваний своего времени…
– Ну ко мне она точно не вовремя пришла, – подметил Адриан, – чего это она так резко…показала свой стойкий жар.
– И ко мне…тоже не подмастила совсем.
Солнце отдавало жар всем желающим, где-то далеко виднелись еле заметные жёлтые точки разноцветных, разрастающихся в начале весны плантаций. Стало почти тихо, прислушавшись, можно было услышать, как центр наполняется жизнью посредством активности людей.
– Галлон, а я и не подумал совсем, что у тебя тоже есть способности, – расторгнул нарастающую тишину Адриан. – Какой результат?
– Если кратко, то его нет, отрицательный, – проговорил с досадой Галлон, откинув неустойчивые ожидания.
– А если подлинней, – недопонял, Адриан, но азарт уже разыгрался.
–Был проведён тест, результат показал неточный. Двое, кто проводил, охали ахали, и в итоге сказали, что выводы дефектные получились: «приходи потом». – Галлон повернулся к Адриану, и уже собирался идти, но продолжил, – Одиннадцать реакций положительных показал, – с безразличием закончил.
– Прям Одиннадцать? – Адриан говорил и направлялся в сторону лифтов, – я то ничего не смышляю про реакции эти (но всё может быть), мне сказали, что одиннадцатое ярдо совсем не такие как все десять, и если есть только одиннадцатое, но нет, например, первого, то носитель получается действительно редкостным, но совершенно не таким, если бы имел все реакции.
– Нелогично и странно, —подтвердил Галлон, – повторно продуй как прибудем на Аполлон....А у тебя то, что, Адриан? Ты даже процедуру введения прошёл тогда.
– Прошёл. Третья, седьмая и девятая реакции.
– Чего в смешке растекаешься? Хорошие?
– Да. Повезло, даже третья, можно подумать из базовых, но, всё же, неплохо сочетаться так будет.
– А что они означают?
– Мне объясняли долго, но понять было трудно. Всё что понял так это то, что девятое ярдо – материя Гооджи, которая позволяет собирать невидимые частицы в округе сжимать и управлять ими, например, щиты, пули, тросы, липучесть. Седьмое: предвидение – ещё не пробовал практиковать – говорят, чём сильней сосредоточенность, тем сильней переливается красками, вот какая штуковина. И третье: точность, лучшая эмпатия и интуиция.
– Вот это список! – почти не воскликнул Галлон, искренне радуясь с другом. – Неплохо. Значит ты уже можешь ими пользоваться?
– Да, но нужно тренировать специально, на площадках, на манекенах. Но не успели, отправили сразу на задание…наверное хотят самостоятельное пробуждение.
К ним прибыл пустой узковатый лифт, на одиннадцатый этаж, который из без них был пуст. В лифте хорошо пахло, оба это заметили, но не посчитали нужным обратить мысли в слова, запах требовал, чтобы каждый, кто его вдыхает оставался при своём.
Проверив всё снаряжение и сдав дополнительный инвентарь, до Галлона с Адрианом дошла информация, что группе был отдан приказ немедленно начать сборы. Требовалось провести транспортировку Омнис в главный научный цент Аполлона, и что самое странное заметил Вас, что Галлона рекомендовали на усмотрение командиров отставить на время от заданий, чтобы он задержался на Аполлоне с целью повторного проведения теста. До вышестоящего руководства дошли результаты, и их обладатель – Галлон чрезвычайно заинтересовал. Но Васу доверия не вызывали подобные дела в центре, решение всё-таки оставалось за ним и за Франческой, последняя которая всегда была на его стороне, и поддержала его решение, тоже считая, что Галлон должен пройти цепочку заданий вместе со всеми. Воспользовавшись своей властью, капитаны в тот же день отправили сообщение о своём решении, после которого сразу же последовал приказ о пятидневном отстранении группы и её командиров в профилактических умыслах, которым противиться они были не в силах. И через двадцать четыре часа их корабль с командой в полном составе уже обратно пристыковывался к лётным шахтам Аполлона.
До многих пор известна была только одна реакция – её, как и все предыдущие поколения, считали одной и единственной; долгое время исследования одиннадцатого ярда пребывали в заморозке из-за отсутствия жизнеспособного носителя. Первая одиннадцатого ярда «половина» обуславливалась синхронизацией «души» и тела, что позволяло изучить