Соня Стонн – Адом (страница 22)

– Омнис сказала мне напоследок: «Держи его поближе к себе…», – припомнил Вас, – может ждёт от нас каких-то действий? А что, если она надеется на меня? А мы сейчас возьмём и улетим, и останемся в неизвестности…как они прям и хотят!

– Как бы то ни было, это не в стиле Омнис: оставлять всю ответственность на нас, – поуспокоила Васа Франческа, заворачивая за ним за угол.

Они вышли на первый этаж, обсеменённый народом с вычурными одеяниями, по которых бокам плелись большие камеры. Где-то в центре общего скопления виднелась до боли знакомая Васу чёрная, вылизанная макушка – это был Лоно, и он распинался на камеру, попутно отыгрывая предоставленную доблестным начальством ему роль. Франческа окликнула его и тот, услыхав звонкий голосок, повернув голову, наткнулся на гнусавую физиономию жутко раздосадованного Васа, приближавшуюся к нему большими шагами.

– Привет, где Галлон? – резко вторгся в медиа пространство из ниоткуда взявшийся нахал с именем Вас.

Лоно на мгновенье процитировал всё свои мысли в ту секунду у себя на лице, но потом резко вошёл обратно в роль.

– Вещество ввели недавно, а пока что ожидайте, – не смотря на него отчитался Лоно.

– Лоно, а Омнис здесь? – протиснулась Франческа.

– Пятый этаж, сейчас составляет карту путей до ближайших звезд-си, – наскоро выдал информацию, повернувшись к Франческе, всё также игнорируя Васа.

Шумные ведущие, заметив причастность Лоно с этими двумя, обнаружила, что это были те самые командиры из отряда, в котором проходили экспедицию Омнис с Галлоном. Часть набросилась на новоприбывших, заваливая несуразными вопросами то одного, то другого.

Когда Галлону ввели вещество, он прочувствовал, что за ним наблюдало больше глаз, чем мог увидеть.

Окружение начало меняться, а он терять сознание: такой вывод сделали окружающие его научные сотрудники, но сам Галлон так не считал. Пространство стало преобразовываться: свет покинул его, отступил не соприкасаясь, продолжал импульсивно отдаляться, так что почти оставил его в темноте, и, казалось, у него самого, есть что-то общее с этой тьмой. Галлон мог встать, – люди бывшие здесь ранее застыли в своих позициях, облик покрыла оболочка глубинной синевы; слабо различались черты лиц.

– И что дальше? —Крикнул он в пространство, завибрировавшее от его голоса, обозначая своё присутствие. —Где я? – Озвучил он свои мысли в вопросе, после оглушающей тишины.

Галлон попытался потрогать окружающие синевой оболочки – ничего не вышло; тут он заметил своё собственное тело, бездвижное, подобное прочим. Паника никак не подступала к сознанию, оживился только интерес. Он подошёл ближе к бывшему пристанищу для души и подумал: «выгляжу довольно расслабленно, неплохо…неужели это всё…и вправду происходит в реальности, как, а такому могло прийти». Тогда вообразил о том, что происходило бы, с другой стороны, наглядно, именно сейчас, и следом пространство изменились: положения фигур поменяли место, положение за мгновенье плавными движениями, вокруг его тела толкалась пара белых халатиков – подключали к нему какие-то провода и что-то вкалывали внутривенно. Внимание приковалось к немой сцене. Пару минут спустя до него стали доноситься звуки, будто он находился глубоко под водой, Галлон напряг слух, как ему показалось, и услышал тихий звук; оттуда, из пространства стал пробиваться свет и чей-то, сопутствующий с ним, знакомый голос: «Га-а-ал-ло-о-о-он!», знакомство с каким не могло ни состояться пока они находились под властью людей, представляющих сейчас эпицентр сейчас озабоченности. Света становилось всё больше, казалось, он может заполнить здесь всю пустоту, что ещё на занята нынешним правообладателем. Двойственное ощущение, однако, получается: секунда назад быть «там», а теперь «здесь». А собственно, где это, – здесь?

Галлон чувствовал, что происходило странное, будто с ним сведутся диалоги, но отвечает он своим подсознательным, которое не может контролировать. Он даже усмехнулся про себя: «ну, сейчас я наговорю», – предвкушая неловкость первого знакомства.

Свет косой полосой ударил в его блекло-голубые глаза – ослепило, но он ни на секунду не поморщился и смотрел прямо в центр, в ответ. Нечего не видно; раз секунда, пять секунда, миллиард. Галлон легко сомкнул глаза, по лбу пробежали тонкими лоскутами змейки света и испарились на носу. Всё объединилось в одной точке и он – есть эта точка; вселенная скинула свои запреты, отдавшись ему каждой живой, ещё не рождённой, мертвой звездой; мир приобрёл и потерял смысл тысячи раз; Галлон был везде и одновременно никогда, он был каждым существом и никем и никогда, возглавлял центр и местился на обочине. Он увидел и ощутил судьбы огромного числа людей, всех веков, рас, полов, возрастов. Узнал почему бьётся сердце, сменяются закаты на рассветы, снятся сны, почему существует любовь, почему умирают «несправедливо» и почему не умираю те, кто «должен» и т.д. (просто понять теорию и невозможно волю явления, а Галлон именно с ней и имел дело). Созерцал всех богов, но оказалось, что они имели смысл только на Земле, за её пределами они умирали, без людей не жили. Это было похоже на нескончаемый и абсолютно вечный поток знания, происходивший одиннадцать секунд в полной тишине.

– Ах-ххм, м-ха-а, – вытянулось в стоне из Галлона, выдыхая задержавшийся воздух.

Чувствовал он себя как прежне, только наполненным высшим смыслом, последний который залёг глубоко внутри его души и грубо взаимодействовал с «непроросшими ростками» на подсознательном. В ушах зазвенело, голову закружилась – потянуло в сон; Галлон противился резкому позыву. Шаткое состояние склонило его сначала на одно колено, потом на другое, руки в пол. Когда он открыл глаза, то увидел своё отражение в твёрдой глади воды, расходящейся кругами от его движений. Его лицо по ту сторону медленно открыло глаза, и когда их взгляд воссоединился – зрачки в отражении наполнились перламутровым цветом, белковая оболочка засияла розово-оранжевым, то через мгновенье цвета слились и осветили всё пространство, а от лба и до носа проходила незаметно влияющей, такого же цвета, струйка; у Галлона тоже засияли глаза, но он не заметил. В следующий миг он уже сидел в позе лотоса (падмасан) где-то посреди космического простора и окружали его бесчисленные миниатюры галактик.

– Сколько прошло времени? – неразборчиво донеслись слова до его слуха, медленно вырываясь и становясь громче.

– Сорок шесть минут…есть, – вновь откликнулся незнакомый голос в его голове.

«Я всё это время спал? Сколько я спал?»

Тёплые потоки воздуха набивали круги в помещении, розовые, белые, бежевые плитки покрыли пол и стены; четыре потолочные закупоренные лампы по углам еле светили, оранжевого, редкие, собранные и укромно спрятанные провода местами нарушали симметрию, а посередине нежно-розоватая, местами сиреневатая ванная, заполненная густоватой жидкостью со специфическим запахом.

В ванне лёжа Галлон. Очнувшись начал задыхаться хватать воздух, схватившись руками за гладкие борты, вынырнул и принял положение сидя. Сзади была подстилка для голов: он ей воспользовался, уже картина выглядела так, будто он принимает ванну в этой на первый взгляд странной, но довольно милой комнате. Просидел он так задумчиво минут пятнадцать пока не заметил, что в комнате не было двери. У Галлона было предчувствие, что он исполняет роль подопытного кролика, и в глубине души у него засело серьёзное, нарастающее отвращение. Вытащив себя из ванны, обнаружил ещё, что был он нагишом и ни полотенца, ни сменной одежды ему не оставили. Неизвестный мотив возник у него на уме и он, под его воздействием, дотронулся до блестящей, покрытой в крапинку катышками пара плитку, и, неизвестно для самого Галлона как, увидел, где он: на пятидесятиметровой глубине, из стойкого материала.

– Галлон, как вы себя чувствуете? – Немного искажённый от активации скрытого динамика голос поразил Галлона своей внезапностью.

Не желая отвечать, он подумал, что где-то он уже видел подобную ситуацию.

– Что я здесь делаю? – Начал спокойно Галлон. – Не думаю, что я удостоился получить такой исключительный подарок от вас.

– Что? Ах…Мария? Да…всё готово…идите он…да. Сейчас – голос давился в помехах, но расслышать можно было.

В ту же секунду асимметрично раскрылись лопасти вентиляторов вверху отдута спустилась фигура в биозащите с накидкой для Галлона.

– Мы очень рады, что с вами всё в порядке, – начал говорить сотрудник в костюме, – пройдёмте, наверх: далее двухэтапное обследование и обезображивание.

Он не стал его дослушивать, накинул на себя скромно, предоставленную ему комби и покинул пропаренную комнату, идя впереди размашистым шагом, шлёпая ногами, по которым стекали капельки жидкости.

– Уважаемый…мы сейчас пойдём, приоденьтесь пожалуйста, – обратился с просьбой к нему сотрудник.

Галлон совсем не хотел одеваться, казалось, одежда так стесняет его форму. Какую форму? Нехотя он накинул на себя полотенце и, выйдя в коридоры, заметил дремлющего Васа. Скрестив руки и раскинув ноги, тот спал как ни в чём небывало, занимая так пол коридора. Где-то на пятом этаже тускнел уличный свет, бьющий из окон, а местное освещение прибавляло уюта в строгую отделку.