Соня Стонн – Адом (страница 15)

Рядом с Галлоном зашипели:

– А для чего локаторы, – спросил волнующийся голос.

– Для отслеживания Двенадцатикрылых, их ловли…и безопасного дестук, дестракци…деструкциро

–Деструктирования, – поправил Адриан.

Вас все говорил, не отвлекаясь:

– …время экспедиции три-четыре часа, – продолжал он всё с прежней энергией, – каждому будет выдан свой локатор и точка его посадки. В ваших обязанностях: разобраться с функционированием.

Закончив предложение, Вас обернулся к Франческе и переспросил, всё ли он сказал, и, поймав её улыбку, сошёл со сцены, а Франческа, дополнив его речь важными и не особо мелочами, созвала группу разместиться на «Осе» – летательный транспорт базы. Неровным строем отряд зашагал капитанами. Все как один: защитный костюм с плотными карманами, у кого резак, у кого винтовка, а на голове плотная защитная оболочка с фильтрационными системами, прикрепляющаяся как капюшон.

База Орбиты держалась на людях с Земли и на, нечасто встречающихся, отправленных на службу, работниках, приехавших на заработки с городов. Девушки и юноши с группы часто встречали воодушевлённые взгляды пока находились базе, но человек с Орбиты смотрел на всех одинаково, равнодушно. И вот сейчас: за группой наблюдала и сопровождала компания молодых сотрудников и работниц, в их глазах сверкали огни. Они считали, что наблюдают сюрреалистичную картину: как отряд храбрых ребят отправляются на зачистку коричневых зон от злорадствующих тварей, таких душевно терроризирующих обычное население. Как бы не так.

Белая команда из двоих подкрались к Васу, перед тем как он сел, и что-то нашептали, перед отлётом. Омнис, заметив знакомые фигуры, повертелась вокруг них, пытаясь уловить слова и, растеряв терпение, заняла своё место. Она полетела без своих смотрителей.

– Я только до сих пор не понимаю: зачем нам эта…робо-женщина, – недоумевал Адриан.

– Надо так, начальство лучше знает, к тому же, довольно интересно работать с «новым» искусственным интеллектом напрямую, – с навязчивым интересом ответил рядом идущий Леон.

Галлон, подслушав их диалог, отрезал:

– Не превозносишь ли ты, Леон, начальство с Аполлона?

– Нет… Хм-м. Сюр! А может?..– выпалил Леон, за ним.

Ⅵ

Планировалось провести группу через все три области, попутно рассказав о тонкостях Земного мироустройства, но окончательное решение значительно сократило объём, – предварительно оставив для устного изучения только границу.

Самая центральная и густонаселённая из областей – городская, что вроде современного города, в зависимости от страны, где занимались регулированием, информированием, контролем, так же лечили, обучали фермерское ближайшее население, попутно занимаясь строительством школ. В зависимости от региона некоторые города сохранились по образу и по подобию прошлых столетий. Далее фермерские владения, люди с которых должны были постоянно расширять свою область в целях всемирного озеленения и постепенного уничтожения бактерий «Валви». И последняя область, проходившая между фермерской территорией и коричневой зоной – граница Дейфа.

На последнюю часто ссылали нарушавших грубо закон людей с умыслом принудительных работ. У местных складывалось ощущение, что граница больше подобает тюрьме, с её главными принципами исправительного учреждения (какие давным-давно поносили), – что таким не приходилось, – а фермерские населения, ближе всего прилегающих к этой границе. Из-за этого бывало что последних посещали весьма неприятные и деструктивного нрава личности, которые буянили, воровали еду, мешали работать, пугали и даже калечили в припадке малодушия незащищённую часть общества, но сами фермеры довольно боевой народ и могли дать отпор даже самые маленькие, и, чтобы избежать подобных столкновений фермеров постоянно мотивировали из города тем, чтобы последние поскорей озеленяли и лечили Земной простор и тогда проблема решится на глазах. Как они говорили: быстрее, ссылаясь на технологии с Орбиты, предоставленные им для подобных целей, и в этом была доля правды. Но проблема не решалась: озеленение происходило довольно медленно, а если места и хватало для построения жилищ, то под «рейд» невольников с границы попадали новонаселённые семьи, «осчастливливая» дебоширов своими спонтанными появлениями.

Адриан, тоже был из семьи фермеров, прошедший обучение длинной в одиннадцать лет в местной школе на вечерней основе программы, – так как днём он работал в полях, – итогом которой является прохождение теста, и шанс улететь на Орбиту (важно подметить, что тест на одиннадцать реакций и личностных характеристик обязывали проходить каждого хотя бы единожды, но улететь на Орбиту могли только учащиеся школ, участвующие в «конкурсах»). Так как принимали результаты только до двадцати, то Адриану очень повезло и он проскочил в самом конце; не теряв надежд до последнего, отбыв «срок» в заложниках у времени. В своей большой семье Адриан был самый старший, и на момент отбытия на Аполлон ему было двадцать неполных лет, приблизительно, как и Галлону.

Пролетая над обширными фермерскими владениями, Адриан вспоминал: как отец на его заявление о желании лететь на Орбиту целый месяц уговаривал его остаться, говоря занудными фразами, что «это не по-мужски». А мать, выделывалась посерьёзней: врала о состоянии здоровья, превозносила неудачи, преуменьшала достижения, которые могли повлиять на его судьбу «эгоистичных» желаний. Сам же Адриан, как подобает хорошему и понимающему сыну, глухо переносил несуразные выходки родителей. В фермерских семьях не входило в традицию отдавать своих отпрысков на Орбиту, а он всегда желал быть исключением из правил. В отличие от последних, городские имели своё мнение: там великодушно чтилось, когда наследники вместо замены рабочего, стареющего населения, хоть и в меньшинстве, но удостаивались внимания и признания, только видящих выгоду, верха с Орбиты.

– О чём…думаешь? – Галлон прервал медитацию друга, засмотревшегося на простилающуюся зелёную даль.

– Пригрело и забылся, – кратко ответил Адриан. – Граница близко.

Над коричневой зоной одеялом нависали волнообразно пыльные облака, а над границей пыльная грязно-оранжевая масса вступала в противостояние с прозрачным сетчатым барьером, сдерживающего распространение зловонья.

«Оса» приземлилась гладко, перламутровая крошка сошла с её двигателя, навсегда примешавшись в осевшей на земле пыли. Группа медленно вытолкалась и лицезрела в ни на что не похожую картину: строгие трёхметровые заборы, каждые три километра смотровая вышка, кучки раскиданного мусора, а рядом с ними, чередуясь с вышками, полуметровые столбики – передатчики. И в завершении полноты: странно одетый в «военную» форму мужчина, наблюдавший за группой, с нехарактерной для местных жителей походкой и неровно выбритый. Он подошёл к командирам, поприветствовал с последующими взаимными любезностями, и похлопал Васа по плечу.

– Всё готово, – начал мужчина басистым голосом, – обратный транспорт подготовлен, оснащение вторичные безопасности тоже: на готове; только связь может забарахлить. Петрович не успел к вашему прибытию…гм-кхм-м, – понизил он голос, – скажем культурно празднующих разгонял, над проводами…они его вертухаем обзывали, кхм-км-хм. Дураки.

– Заходим, стройтесь плотно по троя, – предупредила Франческа.

Бодро выполнив приказ, – Омнис разместилась в середине построения, как и говорили, – группа вошла на границу. Её пересечение заняло бы десяток минут ускоренным темпом, но в этот раз дорога выпала извилистая. Они шли, закутавшись в молчанье, меж наскоро построенных хибар, как временное жилище, потому что граница постепенно смещалась в сторону центра коричневой зоны или отдалялась, и постройки неумело переносились. По началу им редко встречались жители этих злополучных новостроек, но по продвижению к экватору одинокие души всё больше прибавляли в численности.

Концентрация пыли и продуктов распада в воздухе всё росла, как и распространявшие зловонья опылители здешних мест. У Галлона мутило рассудок от кошмарящего обоняние запаха, «позор» – думал он. Остальные, тоже морщились, кто-то постоянно кашлял, задыхался, пытался отогнать мёртвый воздух, жаловался на смердящую вонь, в итоге все понадевали фильтрационные маски, потому что дышать было невозможно. Один Адриан тормозил. Ему в голову лезли воспоминания: как ему приходилось бегать за несколько километров за украденной леталкой в детстве, давясь заключённым в грудной клетке ощущением страха, гнетущего негодования и ужасом, рождённым той стороны жизни, о которой в детстве он не знал; как его окружила кучка полудохлых фигур, которых позабавило нахождение такого «чистого» Адриана на их территории, и как он хотел драться, защитать честь всей своей семьи. Да вот только не дали ему навалять: всех разогнал «патруль», и больше он старался не приближаться к ним. Даже небо, казалось, в детстве, избегало их ветхих сердец, а над границей постоянно нависала смуглая туча.

Вспоминая прошлое, Адриан забылся, внимание его рассеялось, не заметил, что на его пути стояли несколько перекошенных фигур пола, испаряющих зловонья. Адриан, сосредоточившись на своём, увильнул, заметив их предварительно, от морщинистой шайки, но один из них небрежно извлёк переработанный табак прямо в лицо. Облако врезалось и вдребезги разлетелось на рядом идущих. Девушка слева от Адриана вдохнула ровно в тот момент, когда надевала фильтр, и она сильно закашлялась – кто-то ей помог сделать первый вдох чистого воздуха, перенастроив систему и надев ей маску.