Соня Мишина – Орчиха в свадебной фате (страница 29)
— Не больно-то и хотелось! — взвилась я.
— На среднем пальце я вертел твои хотелки, Барбра! — дух продемонстрировал мне хамский жест.
Я подскочила с коврика у вечно заснеженной ели, нависла над восседающим в своем кресле гадом:
— Была б в руках экка — прибила бы, не раздумывая!
— Ох, ох, какие мы грозные! — противно захихикал мужчина. — Особенно в этом откровенном халатике!
Я тут же попятилась, осмотрела себя. Ничего неприличного в моем наряде не было. Просторное одеяние окутывало меня до самых щиколоток, и даже широкий ворот халата обнажал мое декольте ничуть не больше, чем традиционный бронелифчик.
А нахальный дух продолжал издеваться:
— Что, красотка моя зеленокожая? К брачной ночи готовишься? Маникюр, педикюр, интимная стрижка?
— Не твое дело! — снова возмутилась я. Потом уставилась на мужчину подозрительно: — Ты что — подглядывал?!
— Больно надо… я твои воспоминания считываю. Кстати, очень любопытно, сохранила ли твоя предшественница невинность? Хочешь — проверим, а?
— Да ты! Ты!.. — я размахнулась и залепила гнусно усмехающемуся Духу пощечину.
Остро отточенные когти оставили на круглой румяной щеке четыре глубоких кровавых борозды.
— Дура безмозглая! — взвился Дух. — Когда ж ты научишься руки при себе держать?!
Он вскочил с кресла, и я почти успела обрадоваться, что мужчина оказался ростом мне до подбородка. Но дух стал стремительно расти, раздаваться ввысь и вширь, а его лапища вцепилась в мое горло. Огромное тело прижало меня к стене.
— Пусти… задушишь … — прохрипела я.
— И придушил бы! Но мне нужен этот гребаный осколок, и ты, ты, Барбра, принесешь его, если не хочешь, чтобы с твоим дорогим трибуном и друзьями-музыкантами случилось что-нибудь ужасное!
Пальцы духа разжались, открывая доступ воздуху, и я тут же закашлялась, медленно сползая по стеночке.
— Почему ты сам не заберешь осколок, если такой всемогущий?! — продолжая откашливаться, все же спросила я.
— Да потому что без этого артефакта я не могу проникнуть ни в один из миров, кроме своего родного! — прорычал разъяренный дух. — Мне все равно, выйдешь ты за своего трибуна, или нет, Барбра! Но о том, кто ты, и как попала в этот мир, даже заикаться не смей!
— Почему?
— Потому что твой магварр на пушечный выстрел не подпустит тебя к осколку, если будет знать, что это за вещь и для чего ты ее ищешь! А теперь пошла вон, пока не прибил окончательно!
Дух схватил меня за воротник роуба, толкнул в стену, я сжалась, ожидая удара и… провалилась в воронку тьмы.
Очнулась в крепости. В той самой комнате, на той самой широкой скамье для сна, где и ложилась отдыхать.
«Ненавижу!» — погрозила кулаком куда-то в небо.
Огляделась, обнаружила на столе графин с водой, дотянулась до него, не вставая с постели. Принялась пить прохладную чистую воду, чувствуя, как прокатываются глотки по саднящему горлу.
Гнев, который бурлил в крови после встречи с Духом, начал понемногу стихать. На смену ему пришли усталость и горечь: получается, мне придется молчать и дальше. Скрывать от мужа, кто я, откуда, и что мне на самом деле нужно.
А когда я отыщу осколок и верну его духу? Что будет тогда — со мной, с трибуном, со всем этим чудесным миром, в котором живет магия и необычайно дружелюбный и мудрый народ?!
Как ни странно, но сон сморил меня снова, как только голова коснулась валика, заменявшего оркам подушку. Проснулась я только утром, когда в мою комнату после короткого стука ввалилась все та же тетушка Хави в сопровождении двух орисс помоложе.
Они встали втроем у моей постели, двое по бокам, одна — в ногах, и завели песнь-речитатив:
— Как — встречай?! — подскочила я. — Еще ж не полдень! И я… не одета!
— Так наряд-то готов! — тут же сообщила банщица. Протянула мне кувшинчик, который принесла с собой: — На вот, выпей, укрепи силы. Пищу принимать до полудня тебе не положено!
— А что тут? — я сунула нос в горлышко, принюхалась. Пахло приятно: ванилью и медом.
— Подогретая рецинта, сбитая с яйцами, медом и молоком ореха кос-кос, — откликнулась одна из молодых орисс.
Я немного успокоилась: рецинту уже пробовала, яйца и мед — продукты знакомые, ну а молоко ореха кос-кос тоже наверняка вещь вкусная и полезная.
В несколько глотков осушила кувшинчик, сразу почувствовала прилив бодрости. Даже настроение улучшилось, а по телу разлилось легкое приятное томление. Захотелось увидеть жениха-трибуна, приникнуть к нему всем телом, почувствовать его руки на своих… своей… в общем, на выдающихся частях своего женственного тела.
— Скидывай халат, Барбра. Мы принесли тебе новые наемничьи доспехи и свадебный полушубок.
— Так, может, я сама переоденусь?
— Сегодня — нельзя. Мы должны проследить, чтобы все было надето согласно традициям.
— Эх, ну ладно. — Больше спорить я не стала и покорно рассталась с уютным роубом.
Через несколько минут на мне красовался новый бронелифчик, укрепленный медными пластинами. С его нижнего края свисала, прикрывая голые живот и спину, тонкая, но явно прочная кольчужная сетка.
Свободная кожаная юбка почти до середины бедра — тоже вся в металлических накладках — весила, наверное, килограмма три. Впрочем, для мощного тела тренированной ориссы это был не вес. Так, мелочи.
На ноги мне предложили обуть что-то вроде сандалий с толстой подошвой из пробкового дерева и кожаными ремешками, которые завязывались выше щиколоток. Ботинки я, конечно, любила больше, но в них не было бы видно моих отполированных и покрытых серебром коготков. Педикюр со вчерашнего дня сохранился идеально!
На плечи я накинула легкий, но достаточно теплый полушубок из хвостов степного снумария. На голову мне водрузили что-то странное: шлемом назвать оригинальный головной убор язык не поворачивался. Скорее, это было похоже на круглую шапочку кардинала, но выкованную из железа и украшенную по кругу торчащими вверх и вбок то ли шипами, то ли рожками.
— Вот теперь наша невестушка готова предстать перед Духом Великой степи и испросить у него благословения на брак с трибуном! — объявила тетушка Хави.
Окружив с трех сторон, ориссы повели меня прочь из спальни. Мое благодушное настроение даже немного пошатнулось: было такое чувство, что ведут меня под конвоем, чтобы не сбежала. Зачем мне бежать? Куда?..
Тем временем, мы спустились со второго этажа на первый, потом и вовсе вышли во двор крепости.
За ночь в центре вчерашнего ристалища успели возвести что-то вроде гигантского шатра, пологом которого, судя по всему, служили выделанные шкуры б-раконов. Перламутрово-серый блеск их чешуек спутать с чем-то другим было сложно. Входов у шатра было два: один смотрел на север, другой — на юг.
Меня направили к южному.
В то же время я увидела своего жениха. Трибун Алаир Виатор тоже был одет по-орочьи празднично: в кожаный жилет, поверх которого крепилась кольчужная сетка. В юбку-килт длиной до колена и с такими же, как у меня, металлическими нашивками-пластинами. Лысый татуированный череп великого магварра тоже украшала металлическая кардинальская шапочка, только шипы-рожки на ней были подлиннее и не торчали в стороны, а загибались строго кверху.
Наверное, обычный мужчина в таком наряде смотрелся бы смешно. Но трибуну даже в этом «прикиде» удалось сохранить вид суровый и даже грозный. Трое воинов-орков подвели Алаира к северному входу в шатер и отступили. Сопровождавшие меня женщины тоже остались у порога.
Тетушка Хави шепнула напоследок:
— Входи, Барбра, и делай то, что подскажет шаман.
Прикусив от волнения губу, я ступила под полог шатра.
Внутри было сумрачно и почти пусто. Только по центру стояла огромная, как тазик для варенья, круглая каменная жаровня на невысокой подставке. Под подставкой обнаружились мелко порубленные деревянные чурбачки, ветки и щепки.
— Подойдите, Алаир и Барбра! — пригласил шаман меня и появившегося в дверях напротив трибуна. — Вы должны возжечь в этой чаше костер, воскурить благовония и окропить угли своей кровью. Тогда Отец-Ор даст знать, согласен ли он признать вас мужем и женой!
«А что — может еще и не признать?» — удивилась про себя я.
Судя по напряженному лицу жениха, вероятность такого исхода существовала.
Он решительно приблизился к жаровне и замер. Я поспешила сделать то же самое.
— Опуститесь на колени! — потребовал шаман.
Мы с трибуном послушались.
— Теперь наполняйте жаровню деревом и думайте друг о друге и о том, насколько искренне вы хотите стать супругами. Если ваше желание искренно — дерево вспыхнет и возгорится огонь!