Соня Мишина – Орчиха в свадебной фате (страница 27)
…но трибун судорожно стискивал руками мою талию. Его сердце стучало мне в спину с такой безумной силой, что мое тело невольно покачивалось от этого бешеного ритма, а дыхание мужчины — громкое, огненное — грозило превратить мои рыжие локоны в маленький факел.
В этот миг что-то подсказало мне, что для Алаира Виатора все происходящее — не игра, не прихоть взбалмошного мальчишки. Не был трибун мальчишкой. Давно уже не был. И, заявляя свои права на меня перед парой сотен вооруженных до зубов орков, он прекрасно понимал, что делает.
Лэрг ор-Тунтури тоже понимал. В отличие от меня, незнакомой с традициями этого мира вообще, и расы орков — в частности.
— Отчего же ты, трибун, умолчал о своих правах и намерениях? Почему не объявил Барбру своей женой до сих пор? — потребовал ответа вождь.
— Я намеревался сделать это, когда окажусь в доме моего приемного отца, короля Фрайсленда, Джастиса Эквита. Но посчитал, что сначала Барбра должна выполнить поручение своего погибшего командира и освободиться от всех обязательств, которыми была связана ранее. — Магварр продолжал стоять, широко расставив ноги, прижимая меня к себе и стискивая мое тело так, будто кто-то собирался оторвать меня от него.
— Тебе придется выполнить свои намерения раньше, — постановил Лэрг ор-Тунтури. — Каждый воин, который приносит клану весть о гибели одного из наших детей, занимает место погибшего родича и становится челном клана. Так завещал наш отец-Ор. Сегодня Барбра окропит своей кровью наш родовой камень, а завтра станет твоей женой по законам своего народа. Подумай до утра, трибун, уверен ли ты в своем решении.
— Я от своих слов не откажусь! — рявкнул магварр, и с кончиков его пальцев посыпались искры. Из носа повалил дым.
Вот ведь! Вроде и не дракон — а все равно чудище огнедышащее!
Я развернулась в руках магварра, успокаивающе положила одну ладонь на его грудь — туда, где грохотало, как самый большой барабан орков, его сердце. Другой обняла мужчину за шею. Заглянула просительно в черную бездну глаз трибуна:
— Укроти свой гнев, великий магварр, — попросила тихо. — Береги свою силу: она нам с тобой еще понадобится.
Трибун наклонил голову, впился в мое лицо темным пугающим взглядом:
— Назови меня по имени, Барбра, — попросил неожиданно тихо.
— Алаир, — послушно шепнула я. Что-то мне подсказывало, что сейчас не время спорить. — Алаир Виатор. Мой командир.
— Муж. Твой будущий муж, — это было требование. Он хотел услышать эти слова из моих уст.
И я с готовностью повторила их: пока вождь и магварр выясняли отношения между собой, успела смириться с мыслью, что окажусь замужем в любом случае. Никого из орков представить рядом с собой я не могла, как ни старалась. Их зеленые клыкастые лица с грубыми чертами заставляли меня содрогаться при одной только мысли о поцелуе…
— Мой будущий муж, — эхом повторила я.
Убрала руку с шеи магварра, провела прохладными пальцами по его лбу, погладила выступающую костистую скулу, на которой перекатывался желвак. Почувствовала, как потянулся за этой лаской мужчина, как дрогнули, немного расслабляясь, его стальные мышцы.
— Ты не посмеешь отказаться от этих слова, Барбра! — Магварр отпустил мою талию, но только для того чтобы сжать в своих обжигающе-горячих ладонях моё лицо.
— Я не стану отказываться от своих слов, — подтвердила я.
Возможно, и даже наверняка, Алаир Виатор не остановился бы на тесных объятиях и поцеловал бы меня при всем честном народе, но на сильное плечо мужчины легла еще более сильная и тяжелая длань вождя клана.
— Мы услышали твои слова, магварр. И ответ Барбры тоже услышали. — Лэрг ор-Тунтури перевел взгляд на меня. — Ты — вольная наемница, Барбра. Никто не может принудить тебя к замужеству, даже сам трибун! Скажи, дочь Ора, было ли твое решение стать женой Алаира свободным и самостоятельным?
Здрасти-приехали!
Что ж меня раньше-то никто не спросил?!
Сначала порешали все между собой, а тут вдруг вспомнили, что и у меня, оказывается, право голоса есть! Или Лэргу ор-Тунтури не понравилось, что магварр меня «перехватил» в последний момент?
И что мне отвечать? Как не опростоволоситься?! Я ведь про право крови в первый раз слышу!
Пока я обдумывала слова вождя, магварр снова налился яростью, накалился весь, как камень в сауне. Но говорить ничего не стал, только смотрел мне в глаза черными безднами, да губы сжимал так, что их почти не видно стало.
А я все тянула, не зная, что лучше: отвергнуть трибуна сейчас, перед зрителями, которых несколько сотен собралось во дворе крепости, или оставить вдовцом позже, когда Дух Нового года заберет меня из этого мира вместе с осколком своего артефакта.
— Говори же, орисса ор-Тьюндер! — поторопил меня сын центуриона. Молодому орку, похоже, терпение отказало раньше всех.
— Говори! — тут же подхватил слова победителя распорядитель турнира.
— Говори, Барбра! Говори, Барбра! — понеслось по рядам орков.
Похоже, услышать, как я озвучу свое решение, желали все! Еще бы! Такая мелодрама у них на глазах разыгралась!
Я и сама охотно на нее посмотрела бы — со стороны.
— Я обещала. Я стану спутницей жизни великого магварра! — не дожидаясь, когда поощрительные выкрики превратятся в хор, а пальцы Алаира прожгут дыры в моей зеленой шкуре, проговорила я как можно громче и уверенней.
Лэрг ор-Тунтури ничем не показал, понравились ему мои слова или нет. Он еще пару мгновений сверлил меня тяжелым взглядом, потом отвернулся и возвестил, словно моих собственных слов было мало:
— Орисса Барбра ор-Тьюндер, вольная наемница и будущая дочь нашего клана, приняла предложение трибуна, магварра Алаира Виатора, и завтра в полдень станет его женой!
Распорядитель подошел к нам с Алаиром, с легким поклоном указал в сторону, где стояли маг-арты:
— Ступайте к остальным гостям, уважаемые, но не уходите! Барбру ждет церемония вступления в клан.
Трибун коротко кивнул орку, выпустил меня из своих стальных объятий, но тут же перехватил за руку и повел прочь.
Я, наконец, смогла вдохнуть полной грудью.
Впрочем, отдышаться еле-еле успела. Как только мы оказались в ряду зрителей, Алаир тут же снова сгреб меня в охапку, и на все мои попытки освободиться только еще сильнее прижимал к своей груди.
— Ты меня придушить решил, великий магварр? — пискнула я, чувствуя, что снова задыхаюсь.
— И придушу! Если еще хоть раз от меня сбежать попытаешься! — неласково посулил мужчина, но объятия все же ослабил. — Ни на миг с тобой расслабиться нельзя, орисса! То в болото от меня сигаешь, то замуж норовишь выскочить! Или ты знакома с парнем?
— Впервые его вижу! — возмутилась я и осеклась: я-то, может, впервые сына центуриона увидела, а вот прежняя хозяйка тела, возможно, знала его и раньше…
Трибун устало выдохнул и молча покачал головой, словно в чем-то сомневаясь. Интересно: каких еще ему слов и уверений надо после того, как я при свидетелях поклялась, что стану его женой?!
Глава 22. Дочь клана, жена трибуна
Отвергнутый мной, разочарованный Ардэн ор-Тунтури, победитель турнира, стоял подле главы клана, опираясь на отцовскую боевую дубину, и смотрел в землю перед собой. Проводив нас с трибуном взглядом, Лэрг ор-Тунтури развернулся к молодому орку и объявил торжественно:
— Даем тебе, сын наш, год на раздумья. Через год на этом самом месте ты должен будешь назвать имя своей невесты, или Совет Клана назовет это имя сам! А пока можешь возвращаться в круг своих ближайших родственников.
Ардэн почтительно поклонился вождю, развернулся и ушел на противоположный от нас край ристалища. Там его приняли в объятия родные сестра и брат. Они утешительно хлопали новоявленного вольного наемника по спине и плечам, что-то шептали ему на ухо.
Я отметила все это краем глаза. Куда больше меня интересовало, когда Лэрг ор-Тунтури вновь обратит ко мне свое благосклонное внимание.
Ждать долго не пришлось.
— Принесите Камень Рода! — провозгласил вождь.
Под бой барабанов четверка орков, самых мускулистых и сильных, внесла в круг зрителей каменную плиту, на которой возлежал массивный валун из красного гранита — такого же, из которого были выложены стены орочей крепости.
Валун выглядел отесанным и даже отполированным до зеркального блеска.
По углам каменной плиты орки быстро сложили четыре пирамидки из дров, после чего под глухой рокот барабанов вождь собственноручно зажег каждый из костров, двигаясь по часовой стрелке и бормоча какие-то слова, похожие на заклинания.
К этому времени солнце, которое и без того стояло совсем низко над горизонтом, скрылось окончательно. Все члены клана, не занятые битьем в барабаны, извлекли откуда-то факелы и организованно зажгли их от четырех костров, разведенных Лэргом. Потом встали вокруг Камня Рода в несколько рядов, но не просто столпились, а создали четкие ряды.
Вождь, в руках которого неизвестно откуда тоже взялся факел, вскинул руку с огнем вверх и заговорил громко. Теперь его речи были похожи не на заклинания, а на короткие призывы-приказы. После каждого из таких приказов орки вскидывали руки с факелами вверх и кричали дружно «хэй! хэй!»
Какая-то сила в моем теле отзывалась на эти выкрики. Мне хотелось быть там, среди воинственных сородичей, вместе с ними размахивать факелом и кричать «хэй, хэй!»