Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 17)
Тем временем Ида провела пальцами по струнам, вызывая мелодичную трель и, расхаживая по стойке взад-вперёд, неспешно заговорила.
— Легенды гласят, что давным-давно, в этот самый день Королевна Злата горько плакала над своей судьбой. Вся её семья погибла от рук вражеских солдат, и только её не тронули, решив, что Королевна – лишь случайно оказавшаяся рядом служанка с уродливым лицом, испещрённым шрамами.
Присутствующие затихли, внимая сильному и в то же время нежному голосу менестреля, а я нервно вытирала стойку там, где она проходила.
— Но Королевна была непроста, как и все представители своего рода, она владела искусством, прекрасном и тонком – искусством магии. Поклявшись во что бы то ни стало отомстить своим врагам, она ушла в горный лес за травами, которые должны были вернуть ей былую красоту.
Дверь в залу приоткрылась, и в неё заглянул Дарен. Встретившись взглядом с Идой, он зашёл и тихонько, по стеночке, направился ко мне, поправляя шнурки на своей ритуальной накидке.
— Несколько дней собирала она травы, а потом ещё несколько дней терпеливо искала тот самый рецепт, который смог бы воплотить её планы в жизнь. И вот, момент настал…
Ида забарабанила по лютне, и из внутреннего помещения вышли Дина с Маришей, держа с двух сторон за ручки большой дымящийся котелок. Они вынесли его в центр залы и остановились, замерев с самыми торжественными выражениями лиц.
— Но не хватало одного, последнего, самого важного ингредиента… – под эти слова я бросила тряпку, которой вытирала стойку, несколько корзинок вручила подоспевшему Юри, остальные взяла сама, и мы вдвоём пошли по залу, раздавая корзинки всем девушкам и женщинам, что сейчас заворожённо смотрели на котелок.
— Васильки! – провозгласила Ида. – Васильки только начали распускаться. Королевна собрала корзинку первых васильков и сплела из них венок, чтобы опустить в чан с волшебным отваром и закончить своё дело.
Каждая девушка точно знала, что должна сделать. Приняв корзинку, с особым трепетом и восторгом они принялись плести венки, и даже мужчины боялись нарушить тишину, переговариваясь только шёпотом.
Закончив с корзинками, я молча прошла по залу и собрала грязную посуду. Никто даже не пытался делать новый заказ. И правильно. Не время.
Несколько минут спустя Дарен с Идой о чём-то пошептались – и менестрель завела новую мелодию, под которую шаман начал напевать известное каждой девушке заклинание Грустной Королевны.
— Спасибо, – прошептала я Юри, который уже с готовностью держал поднос для посуды. – Костровище готово?
— Так точно.
— Разжигай.
Тот с готовностью кивнул и покинул залу, тихо гремя тарелками на каждый шаг.
— Если вы готовы, – я возвысила голос, окидывая взором гостей, – то можете подходить к котлу.
Но никто не торопился – и Дарен продолжал нараспев твердить один и тот же текст, пока белокурая девчушка лет пятнадцати, отчаянно краснея, не встала со своего места. Пальцы её побелели, до того сильно сжимала она свой венок, но всё же пошла к котлу.
Дина что-то шепнула девочке, и та опустила венок на воду. Дарен заговорил громче, расхаживая кругами, девушка зашептала слова заклинания вместе с ним, приняла из рук Мариши маленькую детскую кружечку и, наконец, зачерпнула небольшое количество отвара из центра венка. Теперь замолчал даже Дарен. И Ида прекратила наигрывать мелодию. Девушка несколько мгновений с благоговейным страхом смотрела на чашку, но всё же набралась смелости – и выпила одним глотком.
Зал наполнился шёпотом. Белокурая радостно улыбнулась и побежала на своё место, Ида с Дареном продолжили свою песнь, и теперь уже девушки потянулись к котлу одна за другой.
Когда все, наконец, расселись, Ида без напоминания спрыгнула со стойки, взмахнула лютней, привлекая к себе внимание, провозгласила:
— А теперь – к костру! – и, сменив мелодию на жизнерадостную песню, чуть ли не вприпрыжку направилась к выходу. Один из кузнецов придержал ей дверь, чтобы первым выскользнуть наружу. Конечно, здесь полно девушек без женихов, они одурманены таинством, и теперь будут танцевать у костра: как такое можно пропустить?
— Ты идёшь? – спросил Дарен, касаясь моего локтя. Я покачала головой.
— Останусь тут с посетителями. Приберусь немного.
Словно случайно, он приобнял меня за плечи и тихо сказал:
— Как закончишь, приходи. Потанцуем, попоём. Завтра ярмарка, и будет уже не до того.
Я слабо улыбнулась. Мысли о подошедшей к порогу ярмарке почему-то не особенно радовали, сразу вспоминались и Франсен с его разбитой кружкой, и Оден со своими крысами, и предстоящее задание господина Седрика, которое хоть и внушало оптимизм, но всё же вызывало определённые опасения.
— Ступай, – я подтолкнула его в спину, и Дарен вышел из таверны вслед за тремя дамами, которые были как раз в том возрасте, когда уже не нужно думать о детях, но самое время, чтобы вновь попытаться почувствовать себя молодой. Такие частенько заходили к нам по вечерам в поисках новой любви взамен спившегося или, не дай бог, почившего мужа.
— Так, ладно, – выдохнула я, собираясь с мыслями, и поспешила на призывный взгляд одного из новых постояльцев.
— Скажите, а у вас часто такое бывает? – спросил он с лукавой улыбкой.
— Каждый год в день первых васильков, – я взяла со стола опустевшую кружку. – Что-нибудь ещё?
— А давай-ка мне, красавица, пинту вашего чудесного ревелла, да пойду потанцую. Давненько я не разминал косточки! – Он сложил пальцы в замок и вытянул перед собой руки, отчего суставы его звонко хрустнули. – Вы со мной?
Трое его товарищей одобрительно загудели.
— И мне две пинты.
— Да давайте на всех бочонок!
— Отчего ж нет?
— Да брось, на бочонок же слетятся сразу Валлейские шкурники!
— Так ты не делись! Пусть сами себе бочонок покупают!
— Э, не, берите два, да будем продавать с наценкой процентов в тридцать.
— Будто они поведутся! Так-то и самим сбегать можно!
— Ты видал Кащуна? У него от этих девок ум за разум зашёл, не будет он бегать!
— А то!
— Девушка! Госпожа! Подавайте нам два бочонка!
Эти торгаши своего не упустят даже при таких обстоятельствах. Однако, мысль-то дельная! Если устраивать пляски у костра во время ярмарки, да прямо во дворе подавать напитки и закуски с наценкой, это может оказаться отличным подспорьем для расширения таверны. Как там говорил Оден? Сделать таверну местом не простого постоя, но отдыха и развлечений, чтобы притягивать к себе постояльцев и вне времени ярмарок.
— Позвольте мне, – сказал Юри, не дожидаясь, когда я попрошу его принести ревелл гостям, и я устало села на стул. Рядом, на низенькой скамье сидела задумчивая Мариша.
— А ты чего не со всеми? – спросила я. – Когда ещё потанцевать можно будет?
— На дне летнего солнцестояния, – резонно ответила она, глядя в одну точку. Потом вздохнула. – Госпожа Силин, а могу я спросить вас о личном.
Я откинулась на спинку стула и обратила к Марише удивлённый взор. О чём личном меня вообще можно спрашивать? Вся жизнь – таверна!
— Задать вопрос не предосудительно, – заметила я. – Однако, в моём праве не отвечать на него.
Мариша покраснела и кивнула.
— Мы ведь с вами одного возраста, и обе выросли в “Весёлой ярмарке”, и вам известно, что мне никогда не доводилось иметь… особую дружбу с мужчинами.
— Та-а-ак…
— Скажите, а как у вас с господином Дареном всё начиналось?
— Что начиналось? – я совершенно искренне не понимала, к чему она клонит.
— Ну, ваша связь. У вас такие трепетные отношения, я бы хотела, чтобы с моим будущим мужем сложилось так же…
— Какие ещё отношения?!
— Ва… ваши, – ответила Мариша тихо и замолчала, затравленно на меня глядя снизу вверх. – Простите…
Я села рядом с ней на скамью и, подтянув к себе колени, поинтересовалась:
— Какие отношения ты имеешь в виду?
Мариша промямлила:
— Я просто видела, как он обнимал вас и подумала…
— Но между нами нет ничего особенного. Мы просто друзья с детства, наши дедушки были близки, поэтому нам с Дареном доводилось много общаться.
— О, – протянула Мариша. – Простите. Я не знала.
— Они не особенно распространялись об этой дружбе.
— Почему? Насколько мне известно, господин Дарен из приличной семьи.