Соня Кирш – Псаммит. Наследие первых планет (страница 8)
Она не помнила, когда начались их странствия, но знала по рассказам отца, что все началось в ночь подписания мира между воюющими семьями Хетикор и Каан. Ведар забрал ее годовалой девочкой из рук матери во дворце Хетикор в ту ночь, поклявшись спрятать от интриг правящих семей, уберечь и воспитать как собственную дочь. Кили часто представляла себе тот момент: плакала ли ее мать, отдавая ее навсегда, жалела ли она или ее родной отец позже о принятом решении и пытались ли они ее найти?
Эти реальные и выдуманные воспоминания самостоятельно сплетались в голове Кили в единую нить событий, места и лица появлялись и ускользали куда-то в глубину сознания, постепенно погружая ее в сон. Кили машинально скинула форму на пол и, укрывшись одеялом, прикрыла глаза. Сны смешались с явью, и было уже невозможно определить, где она сейчас находится. Вот она – маленькая девочка в чужом доме, ставшем для них временным приютом. Вот она уже старше, наблюдает, как ее отец передает сверток денег контрабандистам, покупая очередное незаконное перемещение между колониями. А вот она, теперь взрослая, становится одной из лучших выпускников Академии Космических Полетов и отправляется отметить с друзьями успешное завершение учебы.
Казалось, прошла пара минут, когда Кили приоткрыла глаза и обнаружила, что проспала уже несколько часов. Из-под двери пробивалась яркая полоска света, что означало, что на корабле включили дневное освещение. Часы показывали шесть утра.
Кили быстро поднялась: у нее было всего полчаса до прихода дежурного, который должен был сопроводить ее к новому рабочему месту. Она открыла шкаф, в котором нашла все необходимые средства гигиены и сменную одежду. С душем все оказалось не так просто. Понадобилась уйма времени, чтобы разобраться, как его включать. Кили немного злилась на саму себя, поняв в итоге, как все работает.
Дежурный на ее пороге, высокий молодой человек с зачесанными назад волосами, выглядел предельно опрятно и собранно. Ему явно не пришлось повоевать с душем сегодня утром. Он поздоровался и попросил Кили надеть наушник. Кили на секунду замешкалась, вспоминая, куда она его вчера положила. Он, вероятно, подумал, что она его не понимает, и, приподняв руку, постучал дважды по своему уху указательным пальцем. Кили пришлось сделать несколько довольно неловких телодвижений, прежде чем наушник был найден и оказался наконец на месте. Дежурный без промедления начал движение по длинному освещенному коридору, который расширялся в местах развилок, ведущих в разные части корабля. Кили следовала в его темпе на полшага позади.
– Я провожу тебя к месту назначения, в главный инженерный отсек. Это твое основное место работы, покидать его без особых указаний запрещается. Во время положенных перерывов на сон, еду и отдых тебе позволено посещать собственную каюту (прошу запоминать дорогу), зону столовой, отсек физической подготовки, общую зону отдыха и библиотеку. Самостоятельное перемещение по кораблю в неупомянутых отсеках запрещается. Твой непосредственный руководитель – начальник инженерной службы Адджо. Будешь отчитываться перед ним. Любые поручения руководителя приравниваются к приказу и выполняются беспрекословно и в срок. Режим работы соблюдается строго. Внешний вид и поведение в инженерном отсеке – на усмотрение руководителя. Руководитель также несет ответственность за твое обучение и благополучие на корабле, поэтому все просьбы, сомнения и недовольства высказывай ему напрямую. Но осторожно. От того, как ты выстроишь отношения с ним, будет зависеть качество твоего пребывания на кораблях Армады. Вопросы?
– Адджо, какой он? – единственный вопрос, который возник в голове Кили в этот момент, хотя нужно было бы спросить про завтрак.
– Сейчас узнаешь.
Они остановились у массивной двери с надписью «Инженерная». Дежурный набрал нужный код на панели и взглядом пригласил войти, одновременно протягивая ей какие-то бланки. Мысли о завтраке улетучились в тот же миг от развернувшейся картины инженерного отсека. Перед Кили как будто открыли коробку с драгоценностями, блестящими и манящими потрогать их. Она сделала шаг внутрь, дверь за ней закрылась, и она замерла, разглядывая содержимое шкатулки.
Если в других частях корабля, которые она уже видела, элементы конструкции были спрятаны за внутренней обшивкой, то здесь все детали и механизмы были как на ладони. Основные движущие элементы, прыжковый стабилизатор, главные маневровые двигатели, посадочные стабилизирующие двигатели, смесители топлива, генераторы плазмы, направляющие давления выхлопа, а в самом центре – гиперсветовой двигатель с ускорителем плазмы с внешним магнитным полем. Все вокруг было в движении, в отсеке стоял знакомый гул, как будто какой-то невидимый музыкант играл на рояле со снятым корпусом, и видно было, как молоточки стучат по обнаженным струнам, точно и в нужный момент извлекая звуки, сливавшиеся в волшебную мелодию. Мелодию, понятную только космическому инженеру.
Дверь снова открылась, и в отсек влетел молодой человек с взлохмаченными темно-каштановыми волосами в черном комбинезоне и с поясной сумкой для инструментов. Он явно не ожидал, что кто-то будет стоять в дверях, и почти сшиб Кили с ног. Он вцепился в нее, пытаясь удержать в вертикальном положении и повторяя неуклюжие слова извинения. Кили улыбнулась ему и высвободилась из его крепких рук. Парень немного расслабился, его глаза засверкали удивлением и интересом к новому человеку, тем более такому непохожему на обычных сотрудников инженерного. Он хотел было представиться, но не успел.
– Очередное опоздание, Сет, – раздался ворчливый старческий голос из глубины отсека.
Кили и ее новый растрепанный знакомый обернулись на голос. За одной из панелей стоял пожилой человек, с седой бородкой и вьющимися седыми волосами до плеч. Из-за уха у него торчал вроде бы карандаш, а в руке была металлическая чашка, из которой шел едва заметный пар. Одет он был в черную рубашку с засученными до локтей рукавами и такой же черный комбинезон, как у Сета. Седые брови были сдвинуты в недовольной гримасе, еще больше старя его морщинистое лицо.
– Простите, Адджо, всего три минуты, бежал так быстро, как только мог. На завтраке опять не работала автоматизированная выдача. Я же говорил, что нужно ей заняться как можно скорее, – попытался оправдаться молодой человек, суетливо приступая к работе.
– Делать мне больше нечего, чинить ваши машины для завтраков. Для этого есть младшая ремонтная бригада. А ты еще кто? – перевел взгляд на Кили старик.
Она решительно приблизилась и протянула ему бланки, которые только что получила от дежурного. Старик взял со стола что-то наподобие очков и, приложив их к глазам, медленно ознакомился с содержимым, что-то бормоча себе под нос. Затем, осмотрев Кили с ног до головы, сказал:
– Комбинезон не выдали. Позавтракать-то хотя бы отвели? – И, получив от Кили отрицательное мотание головой, недовольно произнес, как будто самому себе: – Опять голодных стажеров мне присылают. Эй, Сет, сгоняй за чем-нибудь съестным.
Сет ответил довольным кивком, будто и впрямь рад был потратить еще немного рабочего времени на беготню, и быстро исчез за дверью. Адджо набрал номер на приборной панели и ответившему ему голосу приказал немедленно принести комплект рабочей одежды самого маленького размера. Затем продолжил заниматься своими делами, оставив Кили стоять в ожидании. Девушку это ничуть не смутило, она знала на собственном опыте, что первый день на новом месте всегда бывает немного несуразным.
Кили внимательно рассмотрела рабочее пространство Адджо: несколько больших передвижных экранов, на которых мелькали данные о состоянии оборудования, голографические проекторы с одной стороны и самые обычные инструменты вроде пневмопистолета или индикаторной отвертки с другой. Взгляд Кили остановился на небольшой емкости с черным песком, которая выбивалась из общей картины. Должно быть, это был своеобразный талисман, напоминавший хозяину рабочего места о доме. Кили слишком долго его рассматривала, и старик, не поднимая глаз, пояснил:
– Псаммит. Знаешь, что это? Все называют Мерт-сегер планетой Черных песков, но это не совсем верно. Феномен нашей планеты – песчаная обломочная горная порода – черный псаммит. Кусочек родного мира в космосе, в котором больше ценности для мертсегерца, чем в любом драгоценном камне или металле.
Кили кивнула. Она поняла, о чем он говорил. Зачастую, вещи ценны не сами по себе, а благодаря тому смыслу, которым мы их наделяем. Хотя для нее это был всего лишь песок.
Она еще раз огляделась вокруг, мысленно перечисляя названия знакомых ей приборов и установок и подмечая незнакомые. Она умела ждать, умела слушать и сейчас ничуть не чувствовала себя не в своей тарелке, предвкушая предстоящую работу – работу ее мечты. Если у Каана и был на нее великий план, то в этот момент казалось, что она может получить от путешествия гораздо больше, чем он планирует у нее отнять. Но, возможно, это только казалось.