Соня Кирш – Псаммит. Наследие первых планет (страница 2)

Последним в просвете выходных ворот появился их командир. Сердце Кили сделало очередной переворот и остановилось на долю секунды, чтобы вновь забиться теперь уже с утроенной силой. Он спускался по трапу, замыкая процессию. Спутать его с кем-то другим было невозможно. Это был сам главнокомандующий Армады, капитан флагманского звездолета, наследник семьи Каан, правитель Мерт-сегера и колоний. Высокий и крупный молодой мужчина с тёмными, слегка вьющимися волосами – отличительной чертой всего правящего семейства. И хотя одет он был в такую же чёрную форму с наплечниками и наручами с изображениями золотой змеи, знаки отличия главнокомандующего и нечто еще в его облике явственно выделяли его среди всех остальных.

Кили видела множество его изображений во время своих странствий, но ни один портрет не мог передать тех ощущений, что вызывал этот человек при личной встрече. Его крупная, мускулистая фигура, но при этом статный шаг, плавные движения тела, головы и – главное – взгляда говорили о безоговорочном превосходстве над всеми остальными. Пожалуй, слишком молод и даже красив, чтобы внушать один лишь подсознательный страх. Но в высшей степени облеченный властью, которая рождала чувство трепета и неловкой покорности даже у представителей высших рангов.

Кили внимательно следила за каждым его движением. Это был исключительный шанс рассмотреть его так пристально, находясь под защитой стройных рядов солдат и кадетов почти в самом центре парадной колонны. Оставаясь лишь одним из сотен таких же пятен в общей картине, она могла изучить все его черты и движения, не отводя своего взгляда и не пытаясь укрыться от его.

Грубые черты делали его лицо суровым, и, как показалось Кили, уставшим. Точеные скулы с легкой небритостью придавали ему вид опытного воина, а сосредоточенный взгляд светло-голубых глаз – вид короля. Настолько светлых, что их холод ощущался даже с такого расстояния. Черная форма поглощала весь свет, а знак змеи на плече сверкал золотом.

Это воскресило в памяти Кили почти стертые воспоминания о прошлой жизни. О том далеком мире, где она скрывалась от солдат в точно такой же черной форме. О том, как неотступной тенью они следовали за ней и ее отцом, не давая им задерживаться на одном месте надолго. С тех пор как закончилась Великая война, воины Армады стали только сильнее, многочисленнее, расширяя свое влияние все дальше в космосе. В то время как проигравшей стороне пришлось пойти на жертвы – особенно ей, избравшей жизнь беглянки.

Каан молча и с заметным безразличием выслушал приветственные речи. Он выглядел необычайно большим по сравнению с Хранителями, которые были почти на голову ниже его. Он ничего не говорил, принимая все происходящее, очевидно, как нечто должное, пусть и ненужное. Командиры подали сигнал, и площадь взорвалась двукратным приветствием. Каан повернул голову и окинул взглядом построение – сначала бегло и небрежно, затем снова, уже медленнее. Затаив дыхание, Кили следовала глазами за движением его головы, не в силах оторваться. Все ее тело невольно сжалось в страхе: еще секунда – и он увидит ее.

Несмотря на бесчисленные только-не-на-меня, которые она повторяла как мантру у себя в голове, чтобы избежать встречи с этим холодным взглядом, он неумолимо прошел по рядам и безошибочно остановился на том самом месте, где стояла Кили. Вздох замер в ее груди, словно пораженной льдом его глаз. Дыхание сбилось, по спине прошла жгучая волна мурашек, а щеки предательски налились краской. В глазах защипало от нестерпимого желания спрятаться от этого взгляда, как от яркого, слепящего света. Но, собрав всю волю, какая только была внутри, Кили заставила свои ноги врасти в каменную поверхность площади, заземляя тело и разум. Секунда – и ледяной взгляд прошел дальше по колонне, так же быстро переключившись на стоявших перед ним Хранителей.

Кили судорожно выдохнула. Это не призыв. Он пришел за ней.

Глава 2

Правило о том, что нельзя поддаваться панике, было уже не актуально. Как только все были отпущены по подразделениям, Кили торопливо зашагала в сторону инженерного корпуса. Ей хотелось броситься бежать, но бег привлекает внимание, и, согласно правилам, бежать следовало только в случае открытого преследования. Кто-то из кадетов окликнул ее, но она сделала вид, что не слышит, и еще немного ускорилась.

Путь от площади занимал около двадцати минут, но Кили преодолела его вдвое быстрее. Пройдя пропускной пункт, миновав ангары и мастерские, куда постепенно стягивались коллеги, она свернула к боковому выходу и незаметно покинула территорию корпуса. Она направлялась к своей квартире в жилую часть городка.

Улица с этой стороны была совершенно безлюдна, и Кили стало еще больше не по себе – будто взгляд ледяных глаз все еще жег ей спину. Редко посаженные деревья вдоль дороги, немногочисленные здания и скудный пейзаж оставляли ее совсем незащищенной, не давая ощущения укрытия. В голове кружились сбивчивые мысли о ее положении. И вопросы. Много вопросов. Как ее смогли найти после стольких лет? Почему отец так сильно задержался в поездке в этот раз? Справится ли она одна, без его помощи? И главное – насколько верно она оценила ситуацию? Стоит ли очередное бегство потери всего, что она приобрела и чего добилась, проведя пять лет на этой планете… где наконец-то почувствовала себя своей, где ее никогда не должны были найти?

Ровно пять лет назад, вместе с отцом, она покинула родную систему колоний, где ей приходилось скрываться от правящих династий, сколько себя помнила. Они прибыли в этот далекий молодой мир – колонию, отделившуюся от Первых планет и неподвластную их законам. Брошенная из-за своей удаленности или бесперспективности сразу после Великого переселения и оставленная без доступа к космическим технологиям, колония развивалась самостоятельно, как и многие другие такие же. Ее население уже исчислялось миллионами, и скрываться здесь было наилучшей идеей за все годы скитаний. По крайней мере, так казалось до этого дня.

Как и всегда на новом месте, поначалу им приходилось быть крайне осторожными, но чувство тревоги довольно быстро отпустило. Это место было настолько далеко от проблем и политики их родного мира, что жизнь здесь текла с невероятной легкостью. За эти пять лет Кили повзрослела, никто из прошлой жизни не знал, как она сейчас выглядит, не знал ее нового имени. Казалось, о ней уже давно забыли, сочтя навеки пропавшей или умершей. Жизнь, начатая с чистого листа, все больше отдаляла от былой реальности и постепенно стирала прежние страхи.

Отец каким-то образом продолжал следить даже отсюда за событиями, происходящими дома, но давно не слышал ничего, что могло бы его насторожить. Через год после прибытия он позволил Кили – так ее теперь звали – закончить экстернат и не сильно противился ее решению продолжить обучение. Хотя и был против Космической Академии. Но такой выбор был единственно возможным для нее. Поменяв за свою жизнь несколько планет, совершив столько космических перелетов, сколько и не снилось местным опытным капитанам, она с легкостью поступила на ближайший поток. Чем изрядно разозлила отца. Поразмыслив немного и учтя тот факт, что каждый год Академия выпускала сотни специалистов в космической сфере и тысячи военных, он все же сдался. Тем более, упрямству девушки становилось все труднее противостоять даже ему.

Но Кили интересовал не космос как таковой, а космические аппараты, которые уже сумели сконструировать на этой планете и на тех, которые когда-то были ее домом. С детства она интересовалась различными механизмами, сначала разбирая до винтиков все, что попадалось под руку, а позднее научившись так же легко собирать обратно. Технически продвинутые средства передвижения и доступность межпланетных путешествий в ее родном мире, джеты, шаттлы, пассажирские челноки, стрекозы и звездолеты всегда будоражили ее воображение. Глядя на легкогрузный джет или стрекозу для одного пилота, Кили видела не блестящий обтекаемый корпус, как другие, а живой скелет его механизмов, как будто в лучах рентгеновского аппарата. Местные технологии, безусловно, не дотягивали до уровня таких устройств, но и здесь были свои шаттлы, космические корабли и самолеты, которые кто-то собирал и разбирал.

Три года в Академии дали много теории и пищи для размышлений. Ей казалось, что, имея даже минимальные представления о технических возможностях Первых планет, здешние инженеры вполне могли продвинуть свой звездный флот на несколько десятков лет вперед. И Кили планировала им в этом помочь.

На четвертый год обучения она, как и все кадеты-инженеры, была зачислена в инженерный корпус, где сразу почувствовала себя, как рыба в воде. Руководство ценило ее за трудолюбие и инженерное воображение, коллеги – за увлеченность, легкость в общении и, конечно, за красоту. Из девочки-переселенки в лохмотьях она превратилась в удивительной красоты девушку, которая при том никак не выпячивала свои внешние достоинства. Ее струящиеся белоснежные волосы были всегда наскоро убраны, на лице минимум косметики, а одежда была простой и неброской. Отец приучил ее с ранних лет быть незаметной, выбирать дальний столик в кафе и не ввязываться ни в какие сомнительные дела, чтобы не привлекать лишнего внимания.