Соня Грин – Город потерянных (страница 12)

Вечером, когда выдуватель показывал время до прибытия тумана, мы всей шайкой трусили в дом, пересказывая свои варианты идей, которые можно было бы использовать к той или иной штуке, найденной в «заброшке». Все они, обычно, оказывались глупыми и бесполезными, зато мы развлекались и ждали нового дня с таким упоением, с каким не ждали, пока жили обычной жизнью обычных американских подростков – ну, до того, как потерпели авиакатастрофу и очутились на несуществующем острове бок о бок с суровой природой. Все-таки, вот, что творят с человеком простые вещи. Пока у нас были удобства, модные гаджеты и возможность страдать ленью – мы не замечали вообще ничего, что могло было бы поднять нам настроение. А потом, лишившись всей наворочанной атрибутики и современных благ, мы стали ценить не то что каждый дождь – каждую минуту, проведенную здесь.

– Какие планы на завтра? – я измельчала сухие ягоды и складывала их в небольшие ящички, смотря, как Дэвид, стоящий рядом, заливает их кипятком.

– Как обычно, – он пожал плечами. – Тут особо не развернешься. Можно ягод пойти пособирать, можно на охоту махнуть – а то мяса у нас уже впритык. А то Бу и Друг траву до сих пор найти не могут.

Он усмехнулся своей же шутке и продолжил заготавливать запасы. Зима здесь, судя по его рассказам, выдавалась похлеще, чем у нас в Северной Каролине, поэтому заготавливал он всегда много и с запасом.

Туман должен был прийти через двадцать минут, и я, воспользовавшись этим временем, взяла уже готовые ящики и потащила их к подвалу.

– Не забудь открыть щеколду, хозяюшка! – крикнул мне вдогонку Дэвид, передразнивая мотивы старенькой бабушки.

Ну и дурачок.

Я поддела грузную металлическую застежку и, насколько это было возможно быстро, вытащилась на улицу. В воздух подул прохладный ветер вперемешку с лучами заходящего солнца, и я как-то незаметно для себя подумала, что, наверное, жизнь здесь не такая уж и плохая.

Я обошла дом и вышла на задний двор. Не такой уж и наворочанный и современный, но уютный и ухоженный, без кучи ярких пошлых цветов, с минимальной растительностью, но такой свой. Вот чего мне не хватало у себя дома.

Я подошла к небольшому погребу, плавно уходящему в землю, пару раз дернула за ручку, и он открылся, выбрасывая всю скопившуюся паутину и пыль в воздух. Внизу пробежали какие-то мелкие животные. Вот кого не помешает вытравить отсюда – так это этих чудаковатых вредителей.

Первая ступень, вторая, четвертая, пятая, десятая… Я дошагала до конца в цветущий мрак, поставила ящики в самый дальний угол, кое-как отделанный влажной и крошащейся от сырости штукатуркой. Сверху свалилось пару камней. Я подняла голову, так, на всякий случай, и…

Нет.

Не может быть.

Там, вверху, что-то шевелилось.

Сознание отчаянно попыталось списать это на мой воспаленный мозг, но неожиданно нечто, сидящее там, шумно вдохнуло и выдохнуло. Этот поистине громкий звук отразился от стен и застыл в немой тишине, словно ничего и не было.

Нет, там определенно что-то есть. И это что-то будет побольше, чем аликвид.

Я попятилась со всей своей осторожностью, которую только имела. Нечто на потолке еще раз шумно вдохнуло и выдохнуло.

И тут я догадалась.

Оно спало, и спало очень крепко, что существенно облегчало мою задачу сбежать отсюда как можно быстрее. Ноги – назло, что ли – приросли к полу, в горле застрял ком. Мое дыхание показалось мне ревом поезда, и я перестала дышать. Легкие, недовольные этим поворотом, потребовали новую порцию кислорода.

Я быстро нащупала ножик у себя в кармане и попятилась к выходу. Я уже миновала половину пути, как вдруг половица, чьей было залатано добрая часть ступеней, жалобно скрипнула и прогнулась.

А дальше произошло два события, заставившие мой мозг работать на пределе и очень, очень быстро.

Существо, что прежде мирно храпело, завозилось, и в темноте показались его два ослепительно ярких синих глаза без зрачков. А потом – еще один, и еще один, и еще пару, и вскоре на его морде образовалось бессчетное количество маленьких голубеньких огоньков, которые, несомненно, уставились на нарушителя своего спокойствия.

А потом голос Азы Джонсон в моей голове, который появился буквально из ниоткуда, четко, но ясно произнес:

Беги.

Я бросилась наутек, спотыкаясь и падая на холодные каменные ступени, сдирая в кровь и мясо кожу на коленях и ступнях. Сердце неистово забилось в груди, и мне показалось, что еще немного – и оно прорежет нежную кожу и вырвется наружу.

Рык и вой, донесшийся с подвала, а потом – быстрое клацанье чьих-то когтей, послышались позже, но я уже успела вырваться наружу и теперь на всех парах бежала к входу в дом.

– ДЭВИД!!! – я перепрыгнула через оградку и оглянулась.

Это существо походило на нашу земную пантеру, только вот оно было раза в два крупнее и с мордой, которую будто окунули в кислоту. Шерсти не было, была только уродливая, в уродливо затянувшихся шрамах, черная, как смоль, кожа. Рот, по-видимому, отсутствовал. Длинный хвост был вскинут вверху, как у скорпиона, и на его конце блестело острое жало.

Я снова заорала, как ненормальная, проклиная всех богов и туманов за то, что Дэвид взял привычку наглухо затыкать окна рваными тряпками. А что?! Если бы он это делал перед самым прибытием тумана, то он бы мог спасти не только меня!

Я вылетела на дорогу, поднялась к подъезду и рванула ручку двери на себя. Я успела забежать в дом, прежде чем черное нечто врезалось бы в меня и утащило куда-нибудь к себе в берлогу.

– Что случилось? – Дэвид, стоящий у стола, от удивления выронил поднос с растолчеными ягодами. Те посыпались на пол и растеклись там кровавым соком.

Когда дверь прогнулась под тяжестью нападавшего, он вздрогнул.

– Не знаю. Там… Что-то, – еле выдавила из себя я. – Очень огромное.

Дэвид задумался. Его брови сошлись на переносице, между ними образовалась глубокая складка. Глаза прищурились. Он позвал Соньку и Кира, и, куда-то быстро убегая, сказал ждать здесь.

Ребята прибежали чуть позже, сильно напуганные и сбитые с толку.

– Что случилось?! – Сонька огляделась по сторонам. Хищник, будто бы дожидаясь ее реплики, снова ударился об дверь и стал скрести ее когтями.

– Ох черт, – Кир потер переносицу.

– Я шла относить запасы, – продолжила я, – зашла в подвал, где было оно. Неизвестно, как оно пробудилось не от плюханья ящиков на пол, что за километр слышно, а благодаря тихому скрипу.

– Где Дэвид? – снова пропищала Сонька.

– Он сказал ждать здесь, – поправил ее Кир. – Но как мы можем ждать здесь, если он сейчас, может быть, надежно спрятался, оставив нас одних, как приманку?

БАМ.

Щепки от двери полетели прямо на нас и на все, что находилось в коридоре. Существо отряхнулось, сбило лапой остатки, которые еще были у основания двери, и громко завыло.

– ЧЕРТ! – заорал Кир, хватая нас за руки и убегая в противоположную сторону дома. – БЫСТРЕЕ!!!

Мы понеслись с такой скоростью, перепрыгивая через мебель и остатки быта, словно за нами гнался сам черт. Хотя, так, скорее всего, и было, просто никто из нас троих не смог признаться, что Дэвид, как самый подлый трус, где-то сейчас спрятался и оставил нас одних.

Мы слышали чудовищный рев пришельца, его клацанье длинных и острых, как лезвие, когтей. Мебель, которую мы успели обежать, превращалась в щепки после того, как она попадалась ему.

– Сюда! – я резко повернула в дверной проем. Кир и Сонька успели забежать внутрь и понеслись по бесконечным коридорам прочь, пока я держала дверь.

Первый мощный удар выбил мой дух, второй – его остатки. Силы как-то подозрительно быстро иссякли. Я поняла, что еще немного – и дверь не выдержит.

Эта комната не походила на те, которые мы привыкли здесь видеть. На стенах не слазила штукатурка, деревянный пол не грозился провалиться под чьим-то весом. На стенах были навешаны различные картины, в том числе и миниатюрная версия знаменитой «капеллы». Но что было самое поразительное – так это то, что повсюду стояли манекены. И они были ужасным образом изуродованы.

У одного из них были выцарапаны глаза каким-то острым предметом, другой еле-еле стоял на одной ноге со вспоротым животом, прислонившись к стенке. Еще у пары отсутствовали головы. Один манекен, самый дальний, представлял из себя сплошное расплавившееся нечто с еле угадываемыми чертами.

Третий удар пришелся слабее, и я его сдержала. Пришелец негодовал. Господи, Дэвид, где тебя носит…

НУ ВСЁ. ЭТО КОНЕЦ. Конец чего? КОНЕЦ ТВОЕГО ЖАЛКОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ. Может быть, не такого уж и жалкого… Но, пожалуй, я кое в чем с тобой соглашусь… Только не говори, что ситуация изменится в лучшую сторону. Она как раз-таки и не изменится.

Мне было стыдно признавать, что все мои усилия выжить в этом странном и загадочном мире, который, возможно, не существует в реальности вообще, оказались напрасными. Черт бы побрал эту чертову авиакомпанию, черт бы побрал всех, кто там работает!

Мне вспомнилось, как перед самым вылетом, стюардесса спросила что-то у толстого немытого охранника. Я не верю в это, – ответил он ей, и она хотела было что-то возразить, но заразилась скептицизмом и примолкла.

«Число 888 – бесконечность» – говорила мне Сонька, и я должна была обо всем догадаться и пересесть на другой рейс, будь то 889 или даже 890.