Соня Дивицкая – Ни любви, ни денег. Женские трагедии (страница 5)

«Возьми куртку! Тридцать долларов!» – пристал к Наталье один маленький, беззубый. Она отвернулась и, стараясь его не замечать, пошла дальше смотреть на вечное небо, вечные горы, вечные камни. Пейзаж был настолько сильным, что даже она, женщина без тонкого вкуса, все равно проникалась и почти уже представила на стене императорских всадников, но ей опять мешал торговец. Китайчонок догонял ее и бубнил на ходу: «Двадцать долларов!» Она поежилась, но снова отказалась, ей не хотелось надевать синтетическую китайскую тряпку. «Пятнадцать долларов!» – орал китаец. Этот нахал заметно испоганил весь лирический настрой, музыку ветра и вечности Наталья не услышала. В конце экскурсионного маршрута он все еще бежал за ней, и теперь его кофта стоила всего пять долларов. «Пять долларов!» – кричал китаец у выхода со стены. «Так, так… – подумала Наталья. – Начал с тридцати, теперь продает за пять. Хорошо, будем знать, как с ними торговаться».

Наталья с инженером проехала от Пекина до Шанхая, она планомерно по списку обследовала заводы, которые выпускали металлические трубы. Ей нужно было выбрать лучших производителей. Но как понять, кто лучший? Это она представляла туманно, потому что сама была экономистом, а ее инженер был еще молоденький мальчик без должного опыта, никто из старых с ней лететь не согласился. И Наталья, и ее инженер, когда летели в Китай, ожидали увидеть там допотопные станки и сплошной ручной труд, но оказалось, что на китайских фабриках полно наших советских станков, точно таких же, как те, что старый директор распродавал с родного завода. Наталья записывала в книжку все, что видела, чисто по-женски вычеркнула из своего списка те фабрики, где в цеху была грязь и бардак. На одной из фабрик она увидела американского робота, такую большую металлическую клешню, которая сама управлялась в цеху, а люди следили за ним из окошечка. Инженер сделал умную морду, и они решили, что выберут для начала именно эту фабрику.

Назначили переговоры. К ним вышел директор, маленький, толстый китаец, с двумя смешными передними зубами и в очках. Все остальные китайцы смешались в одно веселое безглазое лицо, первое время Наталья не знала, как же их отличать. На каком языке договариваться? Английский и у русских, и у китайцев был ужасным, но и это Наталье не очень мешало. Ее инженер и китайский рисовали на бумаге чертежи, как иероглифы, так они обсуждали технические детали. А потом, как и в России, китайцы потащили гостей за стол.

Наталья первый раз увидела стандартный китайский стол, круглый, из двух дисков, на верхнем крутилась куча разных мисок с едой, его вращали и накладывали понемногу в свои тарелки, которые ставили на нижний диск. Наталья перепробовала все из этих мисочек, включая мозги шимпанзе. Ей понравилось, даже китайская водка, которая, хоть убей, попахивала мокрой собачатиной.

Китайцы оказались такими же пьяницами, как русские. Зубастенький директор постоянно поднимал за дружбу между народами. Он подсылал к Наталье своих людей, и она, не различая совершенно лиц, выпивала с каждым по стопочке за перспективное сотрудничество. Только пустела ее водка, директор подсылал следующего китайчонка. И все как один повторяли: «Тоти бу! Тоти бу!» или что-то в этом духе. Наталья с инженером быстро поняли, что по-китайски это означает «пей до дна». Вот оно, где нашлось это загадочное «бу»! Вот у кого русские-то бухать научились!

«Нас примитивно хотят напоить», – шепнула своему напарнику Наталья, но люди с интеллектом быстро сообразили, как выкрутиться. Подбегает китаец, лепечет им что-то про дружбу, «френдсип, френдсип»… Наталья улыбается, чокается, китаец пищит «пей до дна, пей до дна». Она опрокидывает стопарик в рот, китаец тоже выпивает и отваливает в сторону на полусогнутых, тогда Наталья берет большой стакан с водой, делает вид, что пьет, а сама выплевывает туда всю водку.

Эти стаканы с водой, в которой плавали фрукты, стояли у каждого, чтобы сделать глоток, очистить рецепторы перед сменой блюд. Никого уже эта смена блюд не волновала, китайцы просто были в хлам и не могли никак понять, почему же не вырубаются эти русские. Никто не догадался, что вокруг Натальи с инженером все большие стаканы были полны водкой.

Зубастенький директор увидел, что его люди падают, и поднял руку. Перерыв! Все потопали на соседний этаж в массажный салон. Там весь офис посадили в кресла, с каждого сняли обувь и опустили ноги в тазики с теплой водой. Наталья с инженером тоже сели. Массажистка размяла им пальцы, нажимала на какие-то точки, и после этого с новыми силами китайцы попытались еще раз напоить русских купцов. Но ничего не вышло, официанты поменяли стаканы с водой, Наталья всю эту воду выпила и продолжала сливать туда водку. Два раза китайцы уходили на массаж ног, зубастого директора отгрузили под руки в его машину, Наталью с инженером отвезли в гостиницу, как почетных гостей их поселили в королевский номер.

В гостинице Наталью ждала огромная позолоченная кровать с драконами под балдахином, шелковые подушечки на мягком диване и круглая, сверкающая позолотой ванна. В этом номере она отдыхала одна, как полководец, изучала договора и карту Китая, прокладывала маршруты следующих командировок. Ее инженер был в соседнем номере, он развлекал китайских сотрудниц, пил вино и пел им вальс «На сопках Манчжурии». Когда они вернулись домой, ему вдогонку посыпались сообщения: «Дорогой сэр! А вы приедете к нам еще?»

После той китайской командировки Наталья стала жить в поездах, в самолетах, в гостиницах. Она объезжала планомерно по списку всех своих будущих клиентов, сначала в России, а потом заграницей. Так она и попала в гости к Ахмету.

Первый раз она приехала к нему в Стамбул лет десять назад, тогда Ахмет не захотел с ней работать, он не хотел покупать китайское железо. Что вы! Как он может ставить китайские комплектующие в свои невозможные печи? Как вообще он может связываться с какой-то бабой?

Он отказался работать с Натальей, но лицо ее запомнил, запомнил яркий макияж. Она была похожа на тех русских девушек, с которыми он привык расслабляться. Прошло всего несколько лет, и он сам на нее уже вышел, когда узнал, что его немецкий поставщик делает свои заказы в Китае и ставит на них свое немецкое клеймо. Ахмет ужасно разозлился, вот тогда он и вспомнил про Наталью.

– А что ты сам не купишь у китайцев? – спрашивала Ахмета его любимая блондинка. – Я хочу в Китай, я в Китае ни разу не была…

– Я не могу купить сам! – объяснял Ахмет. – У меня нет свободных денег!

– Не ври! – грозила пальчиком Анжела. – Не ври! А яхта? А машина новая? А вилла?

– Все в кредит! – оправдывался Ахмет. – Поверь, Анжела! Я живу от заказа до заказа. Я прыгаю с одного кредита на другой! А у этой русской бабы деньги есть! Потому что свои кредиты она гасит своими же депозитами!

– Что ты мне зубы заговариваешь?! – ругалась Анжела. – Кредиты! Депозиты! Я в этом ничего не понимаю! Когда уже ты сделаешь мне такую кредитку, чтобы деньги с твоего счета сами перетекали на мой счет? А?!

– Анжела, ты же русская женщина… – выкручивался хитрый Ахмет. – И эта Наталья тоже русская женщина. Почему у тебя нет денег, а у нее есть? Почему ты не сделаешь такую же фирму, как у нее? Как бы ты мне сейчас помогла!

– Йок-йок, дорогой! – останавливала его Анжела. – Вот это вот спасибо!.. Этого мне не надо! Рабочая лошадь – это не мое амплуа!

–

За двадцать лет Наталья изменилась примерно так же, как ветка дерева меняется, когда из нее вытачивают копье. Денег у нее становилось все больше, она садилась за стол с серьезными мужчинами как равная, и никто не обращал внимания на ее маленький рост и красную вульгарную помаду. Она, действительно, стала немножко похожа на робота: прямой взгляд, ноль эмоций, полная концентрация на деле и память… Память у нее была идеальная, она помнила даже диаметр трубы, которую господин Ахмет отказался заказать у нее десять лет назад.

Кстати, у Натальи и Ахмета было еще кое-что общее. Он накупил себе недвижимости, но жить предпочитал в старой квартире, неподалеку от фабрики. И Наталья тоже свою крошечную квартиренку в центре города, которую считала безумно уютной когда-то, оставила как основное место дислокации. Шторки красные в клетку, которые так раздражали бывшего мужа, она выбросила, ей сделали дизайнерский ремонт, который, впрочем, она не смогла оценить. Все новое, все чистое – и хорошо. Чем отличался стиль прованс от скандинавского, она не поняла, ей было абсолютно все равно. Свой новый загородный дом Наталья посещала редко. О чем она думала, когда строила особняк пятьсот метров с бассейном, баней и парком? О том, что хорошо бы все вернуть, вернуть назад то время, когда всего этого хотелось, когда семья была молодой и сама она была молодой и могла нарожать по ребенку в каждую комнату. А сейчас там жила ее дочь со своими детьми, конечно, они помирились. Дочь выросла и тоже стала работать в «Глобал Металл», но серьезные вопросы Наталья ей не поручала. Это тоже объединяло их с Ахметом, он тоже не мог доверить дела единственному наследнику.

Дочь Натальи чуть позже тоже заглянула в ресторан, она подоспела к десерту и села со всеми за столик. Это была элегантная молодая женщина, совсем не похожая на свою мать.