Сона Скофилд – Восстановить отношения с бывшим (страница 12)

Он чуть склонил голову, и на одно мгновение в нем проступил тот прежний Максим – мужчина, который когда-то знал меня лучше всех на свете.

– Потому что ты никогда не умела оставаться равнодушной, когда больно по-настоящему.

Шаги стали ближе.

На повороте коридора уже мелькнула фигура Леры.

Еще секунда – и нас увидят вместе.

Я должна была отойти. Выпрямиться. Надеть на лицо то самое спокойствие, которым женщины маскируют катастрофу. Вернуться в зал. Сказать Игорю что-нибудь внятное. Принять решение.

Но вместо этого я спросила:

– Почему ты сказал в сообщении «после того, что сделала»?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

И впервые за весь разговор в его взгляде не было ни злости, ни упрека.

Только старая, очень мужская боль.

– Потому что три года я был уверен: ты выбросила меня из своей жизни так же легко, как сегодня собиралась надеть кольцо другого.

Лера уже почти подошла.

Я видела это боковым зрением.

Видела и понимала: еще мгновение – и этот разговор придется оборвать. А значит, снова остаться с полуправдой, с нервами наружу, с разодранным прошлым, которое только начало говорить человеческим голосом.

– Максим…

Я сама не знала, что хочу сказать дальше.

Остановись.

Не уходи.

Объясни все до конца.

Почему ты все еще так на меня смотришь.

Почему я все еще не могу рядом с тобой дышать.

Но он уже отступил на шаг.

Собрался.

Снова стал тем самым мужчиной в дорогом темном пиджаке, слишком спокойным для чужих глаз.

– Не возвращайся к нему, пока не ответишь себе честно, зачем ты это делаешь, – сказал он.

– Ты не можешь мне указывать.

– Нет. – Он чуть кивнул. – Но я могу впервые за три года сказать тебе правду: я не прощу, если ты снова примешь решение за нас обоих, ничего не выяснив.

За нас обоих.

Господи.

Лера появилась в коридоре именно в этот момент.

Остановилась. Перевела взгляд с меня на него. На меня снова.

Она была достаточно умна, чтобы не задавать вопросы сразу.

– Алина, – сказала она осторожно, – тебя Игорь ищет. И… – она коротко посмотрела на Максима, – кажется, уже не только он.

Я обернулась на секунду – и увидела в дальнем конце коридора мужской силуэт.

Игорь.

Он еще не подошел. Но уже видел нас.

Даже на расстоянии я поняла: он видел достаточно.

Когда я снова повернулась, Максима рядом уже не было.

Только запах его парфюма, смешанный с прохладой ночного стекла. И это было почти жестоко – как раньше. Он всегда умел исчезать так, что после него в пространстве оставалось слишком много его.

– Что произошло? – шепотом спросила Лера, подходя ближе.

Я не сразу смогла ответить.

Потому что внутри меня уже не было ни прежней уверенности, ни прежней обиды, ни прежнего порядка.

Только хаос.

Только страшное понимание, что та ночь, которую я оплакала и похоронила, на самом деле никогда не была тем, чем казалась.

И только одно, совсем новое ощущение, от которого подкашивались ноги:

если он сказал правду, значит, я не пережила предательство.

Я пережила подставу.

И, возможно, потеряла любовь не потому, что нас разлюбили, а потому что нас развели.

– Алина, – уже жестче позвала Лера.

Я посмотрела на нее и наконец выдохнула:

– Лера… кажется, я все эти годы ненавидела его не за то.

Игорь пошел к нам быстрее.

А я стояла в белом платье посреди холодного коридора и впервые за три года понимала: худшее в этой истории не то, что Максим вернулся.

Худшее – что вместе с ним вернулась надежда.

И я не знала, что опаснее:

снова его потерять

или снова ему поверить.

Глава 3. Он вернулся не один

Игорь шел к нам быстро, но не бежал.

Именно это пугало сильнее всего.

Мужчины, которые теряют контроль на людях, хотя бы предсказуемы. Они повышают голос, делают резкие движения, говорят лишнее, выдают себя. С ними все просто: гнев всегда заметен. Но Игорь был не из таких. Он принадлежал к опасной породе мужчин, у которых ярость сначала уходит глубоко внутрь, становится тихой, холодной, почти элегантной – и только потом начинает разрушать.

Я увидела это по его лицу сразу.

Ни тени улыбки. Ни растерянности. Только собранность, от которой у меня внутри что-то неприятно стянулось.

Он остановился в двух шагах от нас. Посмотрел на Леру, потом на меня. Очень внимательно. Почти слишком спокойно.