Сона Скофилд – Восстановить отношения с бывшим (страница 10)

Плотная офисная бумага. Копия какого-то соглашения, закрытие общего проекта, финансовые формальности – мы тогда собирались запускать одну совместную идею, мелкую, но важную. Я почти не вчитывалась, потому что взгляд сразу упал на короткую записку, приколотую скрепкой сверху.

Несколько строк, написанных не от руки, а напечатанных.

Максим

после вчерашнего не вижу смысла ни в личном, ни в общем

считай, что между нами все закончено

не ищи меня

Алина

У меня потемнело в глазах.

– Нет, – выдохнула я.

– Да.

– Я этого не писала.

– Конечно.

– Я не писала этого! – уже почти крикнула я и подняла на него глаза. – Я вообще ничего тебе не отправляла. Ничего.

Он смотрел так, будто хотел верить и не мог.

И в этот момент я поняла: все эти годы он жил с этой бумажкой.

С моим якобы холодным прощанием.

С этим унизительным «не ищи меня».

Три года.

Три года мы оба были уверены, что брошены другим.

И от этой мысли меня затрясло по-настоящему.

– Кто тебе это принес? – спросила я.

– Твоя секретарь. Уже бывшая. В офис.

– Оксана?

– Кажется, так ее звали.

Я вцепилась в лист так, что бумага хрустнула.

Оксана.

Высокая брюнетка с идеально гладким голосом. Она тогда уволилась через пару недель после всего. Быстро. Странно. Я еще подумала, что совпало.

Господи.

– Я не отправляла ее, – сказала я уже тише, но с такой яростью, что у меня дрожали губы. – Я клянусь тебе, Максим. Я тогда вообще не могла нормально дышать. Какие, к черту, документы.

Он провел ладонью по лицу.

На секунду в нем исчез тот ледяной контроль, с которым он держался весь вечер. И я увидела то, что не ожидала увидеть никогда: усталость. Настоящую. Глубокую. Мужскую усталость человека, который слишком долго носил в себе одну и ту же ненависть, потому что без нее пришлось бы признать нечто еще более болезненное.

– Тогда какого черта, – очень тихо сказал он, больше себе, чем мне, – ты не пришла потом?

Я посмотрела на него так, будто он задал самый жестокий вопрос на свете.

– А ты?

Снова тишина.

Но теперь другая.

Не враждебная.

Разбитая.

Он опустил глаза первым. Совсем ненадолго, на секунду. Но и этого мне хватило, чтобы понять: он тоже возвращался к той ночи не сотни раз, а тысячи.

– Я пришел, – сказал он.

Я перестала дышать.

– Что?

– Через день. К тебе домой. Потом еще раз. И еще.

Я покачала головой.

– Нет.

– Да.

– Я бы знала.

– Не знал бы, если бы твой консьерж не сказал мне, что ты просила больше меня не пускать.

Я почувствовала, как холод стекла за спиной становится ледяным.

– Я не просила.

Он поднял на меня взгляд.

И в этот момент мы оба поняли одно и то же.

Кто-то не просто разрушил нас.

Кто-то очень старательно сделал так, чтобы мы не смогли друг до друга дойти.

По коже пошел озноб.

Оксана.

Консьерж.

Записка.

Та женщина у двери.

Все это вдруг перестало быть просто болью двух гордых взрослых людей. В истории появилась чужая рука. Чужая воля. Чей-то интерес.

И от этого стало еще хуже.

Потому что если нас действительно развели намеренно, значит, все эти годы я жила не только с потерей.

Я жила с украденной правдой.

– Кто была та женщина? – спросила я хрипло.

Он ответил не сразу.