Сона Скофилд – Сын его лучшего друга (страница 7)
Экран загорелся сообщениями.
Андрей.
И последнее, пришедшее двадцать минут назад:
Она долго смотрела на экран.
Ни одного «прости». Ни одного «я был неправ». Ни одного «ты в порядке?»
Только уверенность человека, который привык, что разговор всегда происходит на его условиях.
Лена отбросила телефон на одеяло и медленно встала.
Ноги слегка дрожали. Она открыла дверь и вышла в коридор босиком, чувствуя под стопами теплый пол. Из кухни-гостиной доносился тихий звон посуды.
Кирилл стоял у плиты в темно-синей рубашке с закатанными рукавами и жарил тосты. На столе уже стояли две чашки, масло, сыр, тарелка с нарезанным яблоком. Свет из большого окна ложился на его профиль ровной утренней полосой. Спокойный. Собранный. Будто он каждый день начинает вот так – без резких движений, без раздражения, без чужой вины в голосе.
Он обернулся и коротко кивнул.
– Доброе утро.
От этих двух простых слов у Лены на секунду защипало глаза.
– Доброе, – ответила она хрипло.
– Голова болит?
– Немного.
– Таблетка в ванной. Полотенце свежее на сушилке. Я сделал кофе, но сначала лучше воды.
Она слабо усмехнулась.
– Ты всегда так разговариваешь утром, как будто выдаешь инструкцию по выживанию?
– Только когда это необходимо.
Она зашла в ванную, умылась холодной водой и долго смотрела на свое отражение. Стало немного лучше. Лицо все еще было усталым, но хотя бы перестало напоминать женщину, пережившую пожар. Волосы пришлось собрать в небрежный хвост. Потом она вернулась на кухню, села за стол и взяла стакан воды.
Кирилл поставил перед ней кофе.
– Спасибо.
– Не за что.
Некоторое время они молчали. Лена грела ладони о чашку и смотрела в окно на серое утро, на припаркованные машины, на женщину с маленькой собакой, на курьера с термокоробом за спиной. Мир жил своей обычной жизнью, и от этого вчерашняя ночь казалась еще более дикой.
– Андрей писал, – сказала она наконец.
Кирилл не удивился.
– Вижу.
– Ты тоже ждешь, что я ему отвечу?
– Нет.
Она подняла глаза.
– А чего ты ждешь?
– Чтобы ты сначала позавтракала.
Она фыркнула, но в этом почти впервые за сутки не было ни горечи, ни слез. Только усталое человеческое признание, что рядом с ней человек, который почему-то упрямо продолжает заботиться о вещах, про которые она сама забыла.
Кирилл поставил на стол тарелку с тостами и сел напротив.
– Он написал, что заедет, – сказала Лена.
– Пусть не заезжает.
– Это уже ты решишь?
– Нет. Ты. Но я бы не советовал устраивать разговор на пороге, в состоянии после ночи без сна.
Она отломила кусочек тоста, хотя есть совсем не хотелось.
– Ты всегда такой разумный?
– Раздражает?
– Очень.
– Значит, полезно.
Лена хотела ответить что-то колкое, но телефон снова завибрировал.
На этот раз Андрей звонил.
Она посмотрела на экран и вдруг ощутила, как в животе все сворачивается в тугой узел. Страх, злость, привычка, боль – все вместе. Еще вчера она бы ответила мгновенно. Даже если бы рыдала. Даже если бы унижалась. Потому что молчание мужа всегда пугало ее сильнее, чем ее собственное.
Теперь рядом сидел Кирилл и молчал так спокойно, что ей стало стыдно за эту внутреннюю дрожь.
– Не бери, – сказал он тихо.
Лена нажала на сброс.
Сердце забилось сильнее.
Через секунду пришло сообщение.
Она перечитала дважды, потом вдруг рассмеялась – коротко и безрадостно.
– Он даже сейчас формулирует так, будто я не жена, а капризный подросток, который убежал после скандала.
Кирилл взял чашку, сделал глоток.
– Андрей плохо переносит потерю контроля.
– Потерю контроля, – повторила Лена. – Красиво сказано. А я-то думала, это называется «я вышла из дома после того, как муж сказал, что рядом со мной невозможно жить».
Кирилл поставил чашку на стол.
– Ты хочешь, чтобы я сказал честно?
– А ты умеешь иначе?