Сона Скофилд – Сын его лучшего друга (страница 15)
Мы.
Это слово ударило сильнее, чем вопрос.
Лена уставилась на него.
– Никакого “мы” нет.
Кирилл кивнул.
– Хорошо. Тогда в какой точке стоишь ты.
Она отвернулась к окну, чувствуя, как внутри поднимается злость – не на него даже, а на саму ситуацию, на это безжалостное столкновение фактов.
– Я стою в точке, где беременна от мужа, – сказала она. – Вот и все.
Слова прозвучали тверже, чем она себя чувствовала.
Кирилл долго молчал.
Потом подошел ближе, но не вплотную. Остановился так, чтобы она ощущала его присутствие, но не могла назвать это давлением.
– Когда у вас в последний раз было… нормально? – спросил он.
Лена закрыла глаза.
Нормально.
Как будто у брака тоже бывают сроки годности по интонации.
– Я не хочу это обсуждать с тобой.
– Я понимаю.
– Нет, не понимаешь. – Она резко повернулась к нему. – Ты лучший друг моего мужа. А я стою в твоей квартире и обсуждаю с тобой, от кого у меня ребенок. Ты правда считаешь это нормальным?
– Нет, – спокойно сказал Кирилл. – Я считаю это уже случившимся.
И именно эта фраза сбила в ней последний защитный ритм. Не укор. Не оправдание. Просто жесткая правда: случившееся не перестает существовать только потому, что о нем неудобно говорить.
Лена опустилась в кресло, будто ноги больше не держали.
– Я не знаю, – произнесла она глухо. – Понимаешь? Не знаю. Все было… впритык. Кажется. Я не считала. Я вообще ни о чем не думала в последние месяцы. Я жила как в тумане.
Кирилл сел напротив.
– Хорошо. Тогда без паники. Что мы знаем точно?
Она нервно рассмеялась.
– Опять “мы”.
Он пропустил это мимо.
– Ты беременна. Это факт. Срок пока неизвестен. Кто отец – неизвестно. Решать сейчас ничего не нужно.
– А когда нужно? – прошептала Лена. – Когда у ребенка будут его глаза?
Слова сорвались раньше, чем она успела их остановить.
В комнате стало очень тихо.
Кирилл смотрел на нее неподвижно.
Лена медленно прикрыла рот ладонью, как будто могла вернуть сказанное обратно.
– Я не это имела в виду.
– Нет? – спросил он очень тихо.
Она опустила руку.
– Я просто… – голос дрогнул. – Я просто боюсь.
Кирилл поднялся и отошел к кухонной стойке. Налил воды, принес ей стакан. Лена взяла его, не сразу понимая, что пальцы ледяные.
– Выпей, – сказал он.
Она сделала несколько глотков и уставилась в прозрачную воду, будто там мог быть ответ.
– Если это ребенок Андрея, – произнесла она, – все сложно, но хотя бы понятно.
– А если нет?
Лена закрыла глаза.
Перед внутренним взглядом вдруг вспыхнула вчерашняя ночь. Не вся. Отдельные, опасно живые куски: его шарф на ее плечах. Его ладонь на локте. Его спокойный голос. А под этим – то, что было раньше, задолго до этой квартиры, до теста, до вопроса об отцовстве. Слишком внимательные взгляды Кирилла, которые она когда-то замечала и тут же запрещала себе замечать. Его молчаливое присутствие на семейных ужинах. Его редкие, точные фразы, после которых хотелось думать о них дольше, чем следовало.
И еще – та ночь.
Ночь, о которой она старалась пока не вспоминать целиком, потому что если вспомнить целиком, придется признать не только слабость, но и то, что в ней не было одной лишь боли.
– Лена, – тихо сказал Кирилл.
Она открыла глаза.
– Если ребенок мой, я не исчезну.
Воздух застрял в груди.
Она уставилась на него.
Он произнес это ровно. Без пафоса. Без мужского театра. Не
И от этой спокойной взрослой фразы стало страшнее, чем от любого признания.
– Не говори так, – прошептала она.
– Почему?
– Потому что тогда это звучит реально.
Кирилл ничего не ответил.
Лена поставила стакан на столик и медленно провела ладонями по лицу.
– Послушай меня внимательно. Сейчас ты не будешь никому ничего говорить. Ни Андрею. Ни кому-либо еще. И мне тоже не будешь рассказывать, как “мы разберемся”. Понял?
– Понял.
– Это может быть его ребенок.
– Может.
– И пока я не знаю точно, я не позволю никому разрушить мой брак из-за предположений.
На последних словах голос у нее сорвался.
Кирилл чуть наклонил голову.