Сона Скофилд – Сын его лучшего друга (страница 17)
Кирилл усмехнулся одними губами. Без веселья.
– Удобная формулировка.
Лена повернулась к нему.
– А что мне делать?
Этот вопрос вырвался так просто, что она сама поразилась. Не
Кирилл ответил не сразу.
– Сегодня – ничего резкого. Врач. Сон. Еда. Без решений, которые потом не отменишь.
– А завтра?
– Завтра будет завтра.
Она устало покачала головой.
– Иногда ты говоришь как человек, которого невозможно пробить.
– Это полезно в плохие дни.
– А в хорошие?
Он посмотрел на нее так, что внутри у нее снова все сжалось.
– В хорошие я стараюсь молчать.
Лена отвела глаза.
Она знала, о чем он.
И знала, что больше не может делать вид, будто не понимает.
Это было между ними давно. Не роман. Не флирт. Не измена. Хуже. Точнее. Опаснее. То редкое, взрослое напряжение, которое годами прячется под правильными словами и случайными паузами. То, что нельзя предъявить как вину, пока не случится что-то необратимое.
Похоже, необратимое уже случилось.
– Мне нужно домой, – сказала она наконец.
Кирилл встал сразу.
– Я отвезу.
– Нет. – Она покачала головой. – Не сегодня. Если Андрей увидит меня с тобой сейчас, он начнет думать именно в ту сторону, в которую нельзя.
– Он уже думает.
– Пусть думает, что хочет. Но я не дам ему доказательств.
Кирилл несколько секунд смотрел на нее, потом кивнул.
– Хорошо. Тогда вызову тебе такси.
– Спасибо.
Он взял телефон, отошел на шаг, быстро что-то сделал. Лена в это время обняла себя за плечи и почувствовала, как накрывает усталость – тяжелая, до костей. Словно ее тело уже знало, что впереди долгие месяцы жизни на внутреннем разрыве.
Когда Кирилл вернулся, он сказал:
– Машина будет через четыре минуты.
Лена кивнула.
Они стояли друг напротив друга посреди гостиной, и между ними было все сразу: ночь, тест, молчание, беременность, Андрей, прошлые годы, несказанные вещи.
– Лена, – произнес Кирилл тихо.
– Что?
Он замолчал. На секунду. На две.
Потом все-таки сказал:
– Если окажется, что это не его ребенок, ты не обязана проходить через это одна.
Она почувствовала, как внутри мгновенно поднимается паника.
– Не надо.
– Хорошо.
– Нет, правда, не надо, Кирилл. Сейчас мне от тебя нужна только одна вещь.
– Какая?
– Молчание.
Он смотрел на нее долго. Потом кивнул.
– Ты его получишь.
И почему-то именно после этих слов ей захотелось расплакаться сильнее всего.
Не потому, что стало легче.
Потому что в этой истории молчание было единственным, что еще держало их всех троих над пропастью.
Через несколько минут она уже сидела в такси.
Город плыл мимо окна, размытый и равнодушный. Лена положила ладонь на живот – неосознанно, просто потому что тело искало точку опоры.
Там пока ничего не чувствовалось.
Ни движения. Ни жизни. Ни будущего.
Только тайна.
И пока машина везла ее домой, в голову впервые пришла по-настоящему страшная мысль:
если ребенок окажется не Андрея, она, возможно, все равно промолчит.
Потому что одна правда способна разрушить брак.
А другая – уничтожить сразу троих.
Глава 6. Ребенок, который должен был все спасти
Дом встретил Лену тишиной.
Не той уютной, вечерней, где можно скинуть обувь и выдохнуть, а настороженной, как перед бурей. Ключ повернулся в замке слишком громко. В прихожей пахло древесным освежителем, чистым полом и чем-то знакомым, давно въевшимся в стены: парфюмом Андрея, его рубашками, их общей жизнью, которую еще вчера можно было назвать браком без внутренней запинки.
Она закрыла дверь и несколько секунд просто стояла, не снимая пальто.
Сердце билось тяжело. В животе все еще жила слабая, мутная тошнота. В голове стояли слова Кирилла – спокойные, взрослые, неумолимые. И поверх этого – две полоски, будто выжженные на внутренней стороне век.
Из комнаты вышел Андрей.