Сона Скофилд – Сын его лучшего друга (страница 13)
Лена медленно выпрямилась.
– Нет.
– Лена…
– Нет, Андрей. Не домой. Не “потом договорим”. Не “оба были на эмоциях”. Не “я сорвался”. Ты не извинился за главное. И я не вернусь туда, где со мной разговаривают как с помехой, а потом зовут обратно, когда становится неудобно.
Он замолчал. В глазах мелькнуло что-то темное.
– Ты пожалеешь, если сейчас будешь принимать решения сгоряча.
– А ты пожалел, когда говорил со мной вчера?
Этого он не ожидал. Она увидела.
Некоторое время они смотрели друг на друга молча. Потом Андрей сжал губы и сказал уже совсем другим тоном – усталым, холодным:
– Хорошо. Делай как знаешь.
И это “делай как знаешь” вдруг отозвалось в ней сильнее, чем мог бы любой крик. Потому что в нем уже было не раскаяние и не борьба. В нем было его привычное отступление на удобную дистанцию: мол, хочешь разрушать – разрушай сама.
Он достал из кармана карту, бросил на столик несколько купюр за кофе, который почти не пил, и посмотрел на нее последний раз.
– Напиши, когда остынешь.
Лена ничего не ответила.
Андрей ушел.
Она стояла посреди кафе, чувствуя, как мелко трясутся руки.
Потом медленно вышла на улицу.
Холодный воздух ударил в лицо. На набережной тянуло водой, ветром и ранней весной. Люди проходили мимо, не замечая ее. Мир снова не остановился.
Лена прислонилась к перилам и закрыла глаза.
Тошнота не прошла до конца. Наоборот, внутри все было странно: пусто, тяжело, тревожно.
Телефон завибрировал.
Кирилл.
Она посмотрела на сообщение и вдруг почувствовала, как горло сжимает чем-то болезненно живым.
Не муж. Не дом. Не брак.
А это короткое, спокойное:
Лена ответила не сразу.
Потом написала:
Через минуту он уже шел к ней быстрым, ровным шагом. В темном пальто, с тем самым сосредоточенным лицом человека, который никогда не устраивает суету, но всегда приходит вовремя.
– Что случилось? – спросил он, подходя.
– Ничего. Просто… – Она сглотнула. – Меня тошнило.
Кирилл внимательно посмотрел на нее.
– Сильно?
Лена кивнула.
– Голова кружится?
– Немного.
Он положил ладонь ей на локоть – только чтобы поддержать, не больше. Но даже это касание отдалось слишком ясно.
– Поехали, – сказал он.
– Куда?
– В аптеку.
– Зачем?
Кирилл посмотрел ей в лицо еще внимательнее. Потом спросил спокойно, без лишнего выражения:
– У тебя давно были месячные?
Мир как будто на секунду остановился.
Лена уставилась на него.
Ветер с реки ударил холодом по щекам. Где-то проехал трамвай. Женщина с коляской обошла их по широкой дуге.
А она стояла и вдруг не могла сделать вдох.
– Не знаю, – выдавила она.
Кирилл медленно кивнул.
– Тогда поехали.
– Кирилл…
– Просто поехали.
Она не помнила, как дошла до машины. Как села. Как он застегнул на ней ремень безопасности, потому что пальцы ее не слушались.
В аптеке он не пошел с ней к кассе. Остался чуть в стороне, у полки с детским питанием, будто нарочно давая ей остаток достоинства.
Лена купила тест.
Простой, самый обычный, с дурацкой бело-синей коробочкой, которая в этот момент казалась оружием.
Обратно они ехали молча.
Тишина в салоне была густой, но не тяжелой. Кирилл не задавал вопросов. Не успокаивал. Не делал вид, что “все будет хорошо”. И, наверное, именно это помогало ей не развалиться прямо сейчас.
Тест она сделала у него дома.
Потому что к себе ехать не могла. К Марине – не могла. В общественном туалете – не могла. А у Кирилла уже была эта страшная, взрослая территория, где последние сутки все решалось слишком резко и без права на красивую ложь.
Она закрылась в ванной.
Белая плитка. Мягкий свет. Тихий гул вентиляции.
Пальцы дрожали так, что она едва не уронила упаковку. Потом все сделала почти механически. Положила тест на край раковины и отвернулась.
Три минуты.