Сона Скофилд – Семья попаданцев в замок темного лорда (страница 4)

Он тоже заметил.

Очень коротко. Но заметил.

— Вам лучше войти, — сказал он. — До рассвета лес вокруг замка небезопасен даже для тех, кто здесь родился.

— А мы, значит, должны просто поверить вам на слово? — спросил Егор.

— Нет, — ответил он так же спокойно. — Но выбора у вас все равно нет.

Я ненавидела, когда со мной говорили так, будто уже все решили. Но хуже всего было то, что он, похоже, говорил правду.

Я оглянулась назад. Белый туман. Каменная пустота. Никакой дороги. Никакого мира, из которого мы выехали днем.

Потом посмотрела на замок. На ворота. На мужчину перед ними.

И впервые за очень долгое время поняла, что не контролирую вообще ничего.

Лиза уткнулась лицом мне в бок и прошептала так тихо, что услышала только я:

— Мам, он нас ждал.

Я подняла глаза на лорда Морвейна.

Он смотрел прямо на меня.

И почему-то в ту секунду я поняла сразу две вещи.

Первая: мы действительно не попали сюда случайно.

Вторая: самое страшное начнется не тогда, когда мы войдем в этот замок, а тогда, когда узнаем, зачем он нас впустил.

Глава 2. Хозяин замка посмотрел на нас так, будто давно знал, кого именно приведет к нему ночь

Я не помню, кто из нас сделал первый шаг к воротам. Возможно, Егор — потому что он всегда ненавидел выглядеть человеком, которого загнали в угол. Возможно, я — потому что стоять на месте рядом с Лизой и ждать, пока туман за спиной окончательно решит за нас, было еще страшнее. Помню только одно: когда мы двинулись вперед, мне показалось, будто сам воздух вокруг стал плотнее, как вода перед грозой, и замок наверху чуть яснее проступил из темноты, словно был доволен.

Лорд Каэль Морвейн развернулся без единого лишнего слова. Так, будто вопрос уже был решен и спорить с ним — все равно что спорить с камнем под ногами. Это раздражало меня почти так же сильно, как пугало. Мужчины такого типа всегда уверены, что их спокойствие и есть порядок мира. Меня всегда отталкивали такие люди. Но хуже всего было то, что сейчас его спокойствие действовало на остальных. Даже на Егора.

Он шел первым, чуть впереди нас, как будто уже автоматически принял на себя право вести семью. Макс держался рядом со мной. Мама шла неожиданно тихо, почти не глядя по сторонам, и от этой ее собранной тишины мне становилось тревожнее, чем от привычных жалоб. Лиза не отлипала от моей руки.

Дорога к замку тянулась по темному камню, гладкому, как отполированный веками базальт. Ни травы, ни грязи, ни следов колес, ни вообще хоть какого-то признака обычной жизни. Только лестницы, узкие площадки и черные стены, уходящие вверх. Я все время ждала, что сейчас мы услышим собак, увидим огни, слуг, фонари, хоть что-то человеческое. Но замок встречал нас не жизнью, а молчанием. Не пустотой — именно молчанием. Как если бы здесь умели говорить, но пока не хотели.

— Мне это не нравится, — тихо сказал Макс, не глядя на меня.

— Поздновато спохватился, — процедил Егор.

— Да я не про архитектуру, — отозвался Макс. — Я про то, что этот тип даже не спросил, откуда мы. Как будто и так знает.

Я перевела взгляд на широкую спину Каэля. Он, похоже, услышал, но даже не обернулся.

— Может, у него просто плохие манеры, — сказала я.

— Для хозяина замка у него отличные манеры, — вдруг подала голос мама. — Просто это не те манеры, к которым вы привыкли.

Я резко посмотрела на нее.

— Что значит — не те?

Она споткнулась, будто не ожидала, что скажет это вслух.

— Ничего. Я о другом.

— Нет, мам. Уже не о другом. Сначала ты смотришь на ворота так, будто знаешь их, потом говоришь странные вещи. Что происходит?

— Не сейчас, Алина.

— Именно сейчас.

Она сжала губы.

— Ты хочешь устроить допрос посреди этого… места?

— Я хочу понять, почему у меня ощущение, что ты здесь меньше удивлена, чем все мы.

Лиза подняла голову и тихо сказала:

— Бабушка испугалась еще до того, как увидела замок.

Мы с матерью одновременно посмотрели на нее.

Лиза пожала плечами.

— Я почувствовала.

Мама отвернулась первой.

— Дети иногда чувствуют не то, что есть, а то, чего боятся взрослые.

— Очень удобно, — бросила я.

— Алина, не начинай.

— Я еще не начинала.

Егор раздраженно выдохнул.

— Может, вы все-таки не будете устраивать семейную драму хотя бы до того, как нас не сожрет местный лорд?

— Учитывая, как ты уже послушно идешь за ним, звучит очень смешно, — сказала я.

Он резко повернул голову ко мне.

— А что ты предлагаешь? Развернуться в туман и упасть с обрыва? Или остаться у машины с ребенком до утра, которого, возможно, тут вообще не будет?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент Каэль остановился перед огромными дверями замка, и спор оборвался сам собой.

Двери были высотой в два человеческих роста. Черное дерево, усиленное темным металлом, рельефные линии, похожие не то на ветви, не то на трещины в камне. По центру — знак, от которого у меня внутри что-то дрогнуло: круг, перечеркнутый тремя изломанными линиями. Тот самый символ, на который мама так посмотрела у ворот.

Каэль положил ладонь на створку, и тяжелая дверь открылась внутрь без видимого усилия.

Из замка пахнуло холодом, старым камнем, воском и еще чем-то, что я не смогла сразу назвать. Не гнилью. Не сыростью. Скорее, очень старой пылью, смешанной с запахом огня, который давно погас, но почему-то все еще помнит тепло.

Мы вошли в огромный зал.

Потолок уходил вверх так высоко, что терялся в полумраке. Каменные колонны, широкая лестница, расходящаяся надвое, потемневшие гобелены на стенах, факелы в кованых держателях. Где-то далеко капала вода. Пол блестел, как зеркало, хотя здесь, казалось, никто не должен был убираться. И опять — ни души.

Лиза придвинулась ближе ко мне.

— Здесь кто-то есть, — прошептала она.

— Мы знаем, — шепнула я в ответ, глядя на Каэля.

— Нет. Не он.

Я напряглась.

— А кто?

Но она только качнула головой и крепче вцепилась в мою руку.