Сона Скофилд – После измены. Меня полюбил другой (страница 9)
– Я не собираюсь обсуждать интимные детали.
– Конечно. Тут у тебя внезапно появились границы.
Он сжал кулаки.
– Ты сейчас специально хочешь сделать больнее.
– Нет. Мне просто важно понять, насколько глубоко ты успел превратить нашу жизнь в ложь.
Он тяжело выдохнул.
– Я не ненавидел тебя. Если ты об этом.
Алина горько усмехнулась.
– Какое великодушие.
– Перестань выворачивать все в сарказм.
– А ты перестань говорить со мной так, будто я обязана беречь твой комфорт после того, что ты сделал.
На секунду оба замолчали. Только капала вода из крана. Солнечный луч переполз с вазы на столешницу. Белые тюльпаны начали раскрываться еще шире – свежие, красивые, бессмысленные. Максим посмотрел на них и неожиданно спросил:
– Ты их вчера купила?
Алина медленно кивнула.
– Да.
– Зачем?
Она не сразу нашла голос.
– Потому что хотела, чтобы дома было красиво. Потому что думала, что у нас тяжелый период, и его можно пережить. Потому что верила, что если в доме останется тепло, ты однажды тоже вернешься в него по-настоящему.
Его лицо дрогнуло. Это было первое мгновение, когда он действительно не знал, что сказать. И Алина увидела: да, где-то глубоко в нем все-таки есть понимание масштаба случившегося. Но рядом с ним – огромная взрослая мужская привычка защищать себя любой ценой.
Он сел, провел рукой по волосам.
– Я не планировал это надолго.
Вот теперь Алина засмеялась по-настоящему. Глухо, неверяще.
– Что именно? Измену? Любовницу? Мое унижение? Какой срок у этого был в твоем календаре?
– Не надо издеваться.
– А что мне надо? Поблагодарить, что ты не планировал разрушать меня слишком долго?
Он резко стукнул ладонью по столу.
– Да что ты хочешь от меня, Алина?!
Этот окрик ударил по кухне так резко, что она на секунду замерла. Но почти сразу после этого в ней поднялось что-то еще тверже прежнего.
– Правду, – сказала она тихо. – Хоть раз. Без того, чтобы в нее была зашита моя вина.
Он дышал тяжело. Потом отвел взгляд и сел обратно.
– Я встретил ее осенью. Сначала это правда была работа. Потом мы начали общаться. С ней было легко.
«Легко».
Конечно. Легко – это когда у тебя нет одиннадцати лет общего прошлого, ипотеки на эмоции, бытовой пыли, ответственности, накопленных обид, стареющих тел, болезней родителей, усталости по вечерам. Легко – это всегда про ту, перед кем ты еще не успел быть слабым, скучным, повторяющимся. Перед которой можно играть лучшую версию себя, потому что худшую дома терпит жена.
– И что дальше? – спросила Алина. – Ты влюбился?
Он долго молчал.
– Я не знаю.
Ответ был хуже любого «да».
Потому что в нем было место продолжению.
Не случайность. Не срыв. Не одноразовая грязь. А история, которой он еще не дал имя, потому что, возможно, не хотел резать окончательно, пока не проверит, что в другой жизни для него выгоднее.
– Ты собирался уходить? – спросила она.
Максим не ответил сразу.
– Я думал об этом.
– Но не уходил.
– Потому что это не так просто.
– Нет, Максим. Это как раз просто. Либо ты живешь честно, либо нет. Все остальное – трусость, завернутая в сложные обстоятельства.
Он открыл рот, чтобы возразить, но Алина подняла руку:
– Не надо. Я уже достаточно услышала.
Она подошла к раковине, начала механически собирать осколки тарелки. Пальцы дрожали, но движения были точными. Один осколок выскользнул и полоснул кожу у основания большого пальца. Боль вспыхнула мгновенно. Выступила кровь.
– Черт, – выдохнула она.
Максим тут же поднялся.
– Дай сюда.
– Не надо.
– Алина.
Он перехватил ее запястье – крепко, привычно, так, как делал много раз в мелких бытовых ситуациях: когда она обжигалась, когда резала палец, когда у нее болела рука. И этот знакомый, автоматический жест заботы едва не выбил из нее воздух. Потому что тело помнило его как своего. А правда уже нет.
– Отпусти, – тихо сказала она.
– У тебя кровь идет.
– Отпусти.
Он не сразу, но отпустил. Алина достала аптечку сама, достала пластырь, обработала порез. Максим стоял рядом и смотрел, как она все делает без него. В этой сцене было что-то почти символическое, и оба это чувствовали.
– Я не хотел доводить до такого, – сказал он наконец.
Алина заклеила палец и подняла на него глаза.
– Но довел.
– Я не знаю, что ты сейчас ждешь.
– Ничего. Вот в этом и проблема. Я вдруг перестала ждать от тебя хорошего.
Эта фраза ударила его сильнее, чем все предыдущие. Он заметно напрягся.
– Не говори так.