Сона Скофилд – Попаданцы в мертвый город магов (страница 8)

— Очень вдохновляет.

— На большее пока не рассчитывай.

Мы оттащили мертвого сторожа к дальней нише. Делать это пришлось с усилием: тело было тяжелым, будто внутри находился не механизм, а залитый металлом скелет. Когда мы перевернули его на бок, я заметил на внутренней части одной пластины знакомый знак — круг и пять расходящихся линий.

Тот же символ, что был в нашей комнате у резервуара. Тот же, что в центральном зале.

Он был выцарапан грубо, будто второпях.

Не частью конструкции.

Метка.

— Это видите только я? — спросил я.

— Нет, — тихо ответила Ирина.

— Значит, сторожа тоже как-то связаны с тем, куда нас ведут, — сказала Лера.

— Или с тем, от чего нас ведут, — добавил Денис.

Ночь окончательно опустилась незаметно. Просто в какой-то момент линии на стенах стали единственным светом, а воздух в переходе похолодел еще сильнее. Мы устроили подобие дежурства, но сон не шел ни к кому сразу. Каждый прислушивался к камню, к шорохам, к дальнему гулу города, который теперь казался не мертвым, а огромным, спящим вполглаза.

Я сидел у входа в комнату, с прутом поперек колен и смотрел в темный коридор.

Где-то там, дальше, за лестницами, залами, скрытыми дверями и пустыми площадями, лежал настоящий Эль-Марен. Не тот, что показал нам первые безопасные комнаты, а тот, в котором ходили такие сторожа, срабатывали древние механизмы и кто знает что еще помнило старую власть.

Мы пережили первый день.

Пережили первый бой.

Но теперь я знал точно: город не просто принял нас внутрь.

Он начал нас испытывать.

И первая ночь в Эль-Марене была только началом.

Глава 4. У каждого из нас оказалась своя метка

Я не помню, чтобы уснул по-настоящему.

Скорее в какой-то момент провалился в тяжелую вязкую дрему, из которой не отдыхают, а просто ненадолго перестают чувствовать каждую мышцу. Ночь в круглой комнате тянулась медленно. Несколько раз в дальних переходах слышались звуки — скрежет, будто что-то проходило далеко по камню, потом глухой удар, потом снова тишина. Но к нам больше никто не пришел.

Под утро стало еще холоднее.

Линии на стенах почти погасли, оставив только слабое мерцание у входа и по периметру комнаты. От этого казалось, будто мы сидим не в убежище, а внутри огромного механизма, который на время ушел в спящий режим. Марат дремал у стены, не выпуская из руки прут. Денис спал рывками, каждый раз вздрагивая, если где-то шуршала пыль. Ирина сидела с закрытыми глазами, но я был почти уверен, что она не спит. Лера спала хуже всех — коротко, настороженно, будто организм у нее сам отказывался верить, что здесь можно отключиться.

Я встал первым.

Плечи ломило, кисти ныли после ударов по сторожу, во рту пересохло. Я сделал несколько шагов к нише, куда мы оттащили тварь, и присел рядом. За ночь она не изменилась, если не считать одного: остатки серебристого света внутри корпуса исчезли окончательно. Теперь существо выглядело мертвым по-настоящему — черный каркас, пластины, треснувшие швы, ломкие сочленения. И тот грубо выцарапанный знак внутри пластины никуда не делся.

Круг.

Пять линий.

Та же метка.

Я провел взглядом по краю трещины и нахмурился. Вчера я был слишком вымотан, чтобы заметить детали. Теперь увидел: линия, которой выцарапывали знак, была не старой. Не вековой. Края свежие. Кто-то нанес его не сотни лет назад, а относительно недавно. Может, давно по человеческим меркам, но не настолько, чтобы это стало частью древней конструкции.

Кто-то помечал сторожей.

И этот кто-то знал тот же символ, что вел нас по залам.

— Ты тоже не спал? — спросила Лера за спиной.

Я обернулся.

Она подошла ближе, все еще разминая плечо после вчерашнего удара. Лицо у нее было усталым, но взгляд уже собранный, как будто сон ей был не нужен для включения в реальность.

— Спал кусками, — сказал я.

— Ясно.

Она тоже посмотрела на мертвого сторожа.

— Плечо покажи, — сказал я.

— С чего вдруг?

— С того, что если тебе выбили сустав или надорвали мышцы, в следующем бою ты будешь бесполезна.

Она хотела огрызнуться, но вместо этого молча сняла куртку с одного плеча. Я осторожно проверил движение. Сильный ушиб, но без вывиха. Уже неплохо.

— Жить будешь.

— Какая щедрость.

— Не благодари.

Она фыркнула, но куртку надела медленнее, чем обычно. Значит, все-таки болело сильнее, чем показывала.

Остальные тоже начали просыпаться. Несколько минут ушло на то, чтобы прийти в себя, сделать по глотку воды, проверить проходы и снова убедиться, что за ночь город нас не запечатал. Потом Денис, еще сонный и злой, подошел к трупу сторожа, присел и долго смотрел на ту самую внутреннюю пластину.

— Это не просто метка, — сказал он.

— Почему? — спросила Ирина.

— Потому что здесь не только символ. Тут вокруг него есть маленькие насечки. Как будто… схема подключения. Или попытка что-то изменить в системе этой штуки.

Он говорил медленно, подбирая слова. Я уже замечал это вчера у круга: когда дело касалось узоров, контуров и скрытых линий, Денис начинал понимать больше, чем сам хотел.

— Можешь объяснить нормально? — спросил Марат.

— Нет, — честно ответил Денис. — Я сам еще не понимаю нормально. Но мне кажется, этих тварей не просто сделали. Их потом перенастраивали.

Ирина посмотрела на знак внимательнее.

— Если так, то кто-то пытался получить над ними контроль.

— Или пометить своих, — сказала Лера.

— Или чужих, — добавил я.

Никому не понравился ни один вариант.

После короткого спора решили возвращаться в главный зал. Не потому, что очень хотелось снова видеть круг, а потому, что именно там город реагировал на нас сильнее всего. Если искать ответы, то пока только через этот механизм.

Путь назад оказался тише, чем вчера. Даже слишком. Мы шли осторожно, но ничего не двигалось в переходах, ни один сторож больше не показался, ни один новый проход не открылся. Только иногда по стенам пробегало слабое серебро, будто Эль-Марен следил за тем, где мы находимся.

Когда мы вошли в центральный зал, круг уже светился.

Не ярче, чем вчера, но устойчивее. Как будто за ночь он не уснул, а наоборот, закрепил связь. Пять секторов были заполнены тусклым внутренним свечением, а на дальней стене теперь проявились дополнительные линии, которых раньше не было видно. Они тянулись вверх, складываясь в карту или схему города, хотя пока слишком фрагментарную, чтобы понять точно.

Денис замер первым.

— Он нас ждал.

— Не говори это так спокойно, — буркнул Марат.