Сона Скофилд – Попаданка. Жена по приказу врага (страница 8)

— Осторожнее, леди Торн, — сказал он. — Иногда ответы нравятся людям меньше, чем их догадки.

Он подал мне руку.

Я посмотрела на нее секунду дольше, чем требовал этикет, потом все-таки вложила пальцы в его ладонь. Он помог мне сесть в карету без лишней демонстрации силы, сам поднялся следом и сел напротив. Дверца захлопнулась, отрезая гул двора.

Внутри было темнее, чем снаружи. Мягкие сиденья, мех, едва слышный запах кожи и холода, который успел просочиться внутрь. Карета тронулась. Меня качнуло вперед, и я машинально вцепилась в край сиденья.

Мы остались одни.

Вот теперь стало по-настоящему тихо.

Рейнар сидел напротив, широко расставив ноги, одной рукой упираясь в скамью, другой — придерживая перчатки. Он не спешил начинать разговор, и это молчание давило сильнее любого допроса. Я чувствовала, как под корсажем быстро бьется сердце, но внешне старалась выглядеть так, будто езжу с опасными незнакомцами после принудительных свадеб каждую неделю.

Первым заговорил он.

— Как вас зовут?

Вопрос врезался в тишину так резко, что я не сразу поверила, что услышала его правильно.

— Простите?

— Я спросил, как вас зовут.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд.

— Вы только что сами это слышали у алтаря.

— Я слышал, как вас назвали, — сказал он. — Это не одно и то же.

У меня пересохло во рту.

Вот и все. Он заметил. Слишком быстро. Слишком точно.

— Вы задаете странные вопросы мужу, которого я знаю меньше часа, — ответила я.

— А вы ведете себя как женщина, которой надоело быть той, кем ее привыкли видеть. Это тоже странно.

Я сжала пальцы на ткани платья.

— Люди иногда меняются после того, как их пытаются насильно выдать врагу.

— Иногда. Но не настолько.

Он говорил спокойно. Без нажима. Именно это было хуже всего. Он не пытался ловить меня на словах — просто раскладывал факты.

— Чего вы хотите? — спросила я.

— Пока понять, представляете ли вы для меня дополнительную проблему.

— А если да?

— Тогда решу ее.

Очень честно. Очень обнадеживающе.

Я чуть склонила голову.

— В таком случае нам обоим выгодно, чтобы я оказалась полезнее, чем проблемна.

Уголок его рта едва заметно дрогнул. Не улыбка. Призрак улыбки, который выглядел опаснее откровенной угрозы.

— Значит, умеете думать быстро.

— Приходится.

Он еще некоторое время молчал, рассматривая меня с той внимательностью, от которой хотелось либо отвернуться, либо первой напасть.

— Вчера, — произнес он наконец, — мне доложили, что леди Лиара в истерике умоляла отменить свадьбу, плакала и чуть не вскрыла себе ладонь. Сегодня у алтаря стояла женщина, которая смотрела на короля так, будто мысленно примерялась, где у него самое уязвимое место.

— И вам это не нравится?

— Я этого не понимаю.

— Тогда начните с простого: людям надоедает бояться.

— Бояться перестают постепенно, — сказал он. — А не за одну ночь.

— Вы много знаете о страхе?

На этот раз его лицо действительно изменилось. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы я поняла: да. Знает.

— Больше, чем мне хотелось бы, — сказал он.

Карета подпрыгнула на камнях. Я отвела взгляд к окну. За стеклом поплыли башни дворца, серые стены, внутренний двор. Мы уже выезжали за ворота. С этой секунды пути назад не было даже формально.

— Вы хотите, чтобы я призналась, что не та женщина, на которой вы женились? — спросила я, все еще глядя в окно.

— А вы хотите признаться?

— Нет.

— Тогда не будем торопить разговор.

Я повернулась к нему. Это было неожиданно.

— И вас устраивает такая неопределенность?

— Нет. Но я предпочитаю наблюдать, прежде чем делать выводы.

— А если я солгу?

— Все лгут. Вопрос только в том, насколько умно.

Он говорил это без злости. Просто как человек, давно привыкший жить среди лжи и потому оценивающий ее почти профессионально.

— Тогда у меня вопрос, — сказала я. — Почему вы согласились на этот брак?

— Потому что отказ стоил бы дороже.

— Вам лично?

— Всем, кто зависит от меня.

Вот оно. Не романтика, не тайный интерес, не жажда унизить побежденный род. Расчет. Долг. Необходимость. И почему-то от этого ответа стало легче. Опаснее — да. Но честнее.

— Значит, мы оба здесь не по доброй воле, — тихо сказала я.

— Теперь вы начинаете понимать.

— А вы? Понимаете, что мне никто не объяснил, куда именно меня везут и чего от меня ждут?

— В мой дом, — ответил он. — А ждут от вас в первую очередь того, чего вы, как я вижу, делать не намерены.

— Подчинения?

— Бессловесности.

Я усмехнулась.