Сона Скофилд – Попаданка в тело жены дракона-тирана (страница 2)

Она замерла. Совсем ненадолго. Но я заметила.

Седой мужчина не спускал с меня глаз.

— Я верховный лекарь Ортен, ваше величество. Советник по здоровью императорской семьи.

— Тогда начните с полезного, Ортен. Скажите, почему я очнулась так, будто меня били по голове, а не укладывали спать.

Он промолчал.

И это было красноречивее ответа.

Женщина в белом подошла чуть ближе.

— Потому что вы опять устроили сцену ночью, — сказала она слишком ласково. — Кричали, что не останетесь в этом дворце, пытались сорвать браслет, который вам нельзя снимать, и в конце концов лишились чувств. Вам давно пора признать, что борьба утомляет вас больше, чем покорность.

Я уставилась на нее.

Вот оно.

Не сочувствие. Не тревога. Слишком гладкая речь человека, которому выгодно, чтобы я выглядела нестабильной.

Я медленно опустила взгляд на свое запястье.

На нем действительно был тонкий темный браслет, почти вросший в кожу. Не украшение. Не просто символ. Что-то другое. Слишком тяжелое для своей тонкости.

— Кто вы? — спросила я.

Женщина улыбнулась.

— Леди Серана. Советница его величества. И, в отличие от вас, человек, который не забывает, где его место.

Понятно.

Не любовница, по крайней мере не официально. Но слишком близко к трону. Слишком уверенно в моих покоях. Слишком довольна моей слабостью.

Я уже успела увидеть достаточно, чтобы понять главное: эта женщина не боится меня как жены. Она боится того, что я могу перестать быть удобной.

— Тогда запомните и вы, леди Серана, — сказала я. — Если это мои покои, то свое место сейчас путаете именно вы.

Тишина ударила в стены.

Женщина, разбудившая меня, ахнула и опустила голову. Стражники переглянулись. Ортен резко отвел взгляд в сторону. А Серана на миг перестала улыбаться.

Попала.

Значит, прежняя Ивера говорила не так. Или слишком редко позволяла себе говорить вообще.

— Ваше величество, — произнес Ортен быстро, явно пытаясь закрыть трещину, — вам нельзя волноваться перед советом.

— А что за совет?

На этот раз все замолчали слишком дружно.

Серана медленно сложила руки перед собой.

— Вопрос о передаче южных земель, — сказала она. — Формальность, которую император давно должен был уладить. Но вы, как законная жена, обязаны присутствовать.

Я смотрела на нее и понимала: это не формальность. Если меня тащат на совет в таком состоянии, значит, дело либо касается моего статуса, либо того, что через него можно подписать.

— И что именно я должна там сделать? — спросила я.

— Ничего, — ответила Серана. — Просто сидеть тихо. Это у вас обычно лучше всего получается.

Я улыбнулась.

Очень медленно.

— Жаль разочаровывать. Сегодня я вряд ли буду особенно удобной.

Она наконец перестала играть в мягкость.

— У вас нет выбора.

Вот теперь я поверила каждому слову в этой комнате.

Нет выбора.

Не у жены. Не у императрицы. Не у женщины, которую здесь, похоже, давно уже держат не как хозяйку дворца, а как живой символ чего-то, что не должно выйти из-под контроля.

Я снова посмотрела в зеркало.

Ивера.

Молодая.

Слишком красивая.

Слишком бледная.

Слишком чужая.

И все же внутри этой чужой красоты уже поднималось что-то мое. Не память. Не знание. Характер.

Если меня действительно забросило в тело жены дракона-тирана, то первое, что мне нужно понять, — кто здесь настоящий хищник.

Муж.

Женщина в белом.

Старики у трона.

Или сам дворец.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Я пойду на ваш совет.

Серана чуть расслабила плечи. Ортен выдохнул. Даже женщина у кровати перестала выглядеть так, будто сейчас упадет в обморок.

И именно в этот момент я добавила:

— Но сначала я увижу императора. Лично.

Серана снова напряглась.

— Это невозможно.

— Нет, — ответила я. — Это единственное, что теперь возможно.

— Его величество не любит, когда его тревожат без причины.

— Прекрасно. А я не люблю просыпаться в чужом теле в доме, где все говорят со мной так, будто уже привыкли считать меня полубезумной. Так что мы оба сегодня будем раздражены.

Я увидела, как лицо Сераны белеет от холодной ярости.

Значит, я опять попала точно.

Она не хочет, чтобы я видела мужа прямо сейчас. Почему? Потому что я не должна с ним говорить наедине? Потому что он сам опасен? Или потому что между нами уже есть нечто, о чем мне пока нельзя знать?

Ортен сделал шаг вперед.