Сона Скофилд – Попаданец. Хозяин проклятого города (страница 8)

Снова звон. На этот раз дальше. Затем — будто камень покатился по мостовой и затих.

Мира еще пару секунд смотрела наружу, потом отступила.

— Сегодня ночь начнется раньше.

— Это что значит?

— Значит, после заката Неррат будет не тем городом, по которому ты ходил днем.

— А днем по нему было, конечно, уютно.

— Днем он хотя бы притворяется мертвым.

Она быстро задвинула вторую внутреннюю балку на двери, потом подошла к дальней стене и сдернула со старого гвоздя связку небольших металлических пластин. На каждой был вырезан знак — не тот круг с тремя линиями, а что-то другое, похожее на переплетенные углы.

— Что это? — спросил я.

— То, что иногда помогает дожить до утра.

Она развесила пластины по углам комнаты, еще одну положила над дверью и последнюю — на стол между нами. Потом достала из мешочка серый порошок и тонкой линией насыпала его вдоль порога.

— У тебя всегда такой вечерний ритуал? — спросил я.

— Только когда город чувствует новую кровь.

Эти слова мне не понравились настолько, что я несколько секунд молчал.

— Мою?

— Чужую и старую одновременно. Худшее сочетание.

Снаружи окончательно стемнело. Это произошло быстро, почти резко. Будто кто-то просто задул тусклый серый день, как свечу. В бойницах осталась только чернота.

Потом пришли звуки.

Сначала тихие. Далекий скрип. Шорох по камню. Где-то будто провели пальцами по ржавой решетке. Затем что-то протянулось вдоль стены снаружи — медленно, цепляясь, словно ногтем по шершавому камню. У меня внутри все собралось в один холодный узел.

— Это люди? — спросил я.

— Нет.

— Тогда что?

— То, что лучше переждать.

Звук повторился. На этот раз у самой двери.

Тонкий, почти ласковый скрежет. Как если бы кто-то очень терпеливо проверял, насколько крепко держится старое дерево.

Я автоматически потянулся к ножу.

— Не открывай, — сказала Мира.

— Я не идиот.

— Пока не знаю.

Скрежет прекратился. Наступила тишина. Потом в левую бойницу что-то ударило из темноты. Не слишком сильно, но резко. Я вздрогнул и обернулся.

В проеме мелькнуло лицо.

Или мне показалось, что лицо.

Бледное, слишком узкое, с темной впадиной вместо одного глаза. Оно исчезло раньше, чем я успел понять, действительно ли видел его.

— Ты это видел? — спросил я.

— Да.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Потому что если я начну паниковать, легче тебе не станет.

Следующий удар пришелся уже по двери. Тяжелый. От него весь дом едва заметно дрогнул. За ним второй. Потом несколько быстрых царапающих прикосновений, будто снаружи кто-то не бил, а искал слабое место.

Мира стояла у стены с арбалетом наготове, не моргая глядя в темноту бойницы.

— Они могут войти? — спросил я.

— Если повезет — нет.

— А если не повезет?

— Тогда беги за мной и не оглядывайся.

Честно. Как и обещала.

Новый удар был таким сильным, что с потолка посыпалась пыль. Одна из металлических пластин в углу зазвенела. Не громко, но так пронзительно, что у меня заныли зубы.

И тут я почувствовал это снова.

Не звук. Не движение воздуха.

Отклик.

Где-то глубоко под камнем, под улицами, под всем этим мертвым городом словно шевельнулось нечто огромное. И это нечто услышало, что снаружи ломятся в дом, где нахожусь я.

Я не понял, откуда знаю это. Просто знал.

Мира тоже что-то почувствовала. Она резко повернулась ко мне.

— Что ты сейчас сделал?

— Ничего.

— Не ври.

— Я правда ничего не делал.

За дверью вдруг все стихло.

Сразу.

До полной, невозможной тишины.

Мы оба замерли. Потом снаружи раздался короткий звук — будто по камню протащили что-то тяжелое. За ним второй. Потом третий. Удаляющиеся.

Что бы ни стояло у двери, оно уходило.

Мира еще несколько секунд не шевелилась. Потом очень медленно опустила арбалет.

— Это из-за тебя, — сказала она.

— Хотел бы я сам понимать, что именно «это».

— Они почувствовали ответ.

— Кто — они?