Сона Скофилд – Обрела счастье после измены (страница 7)

Первое сообщение было ночное.

“Ты всё воспринимаешь слишком категорично.”

Второе пришло в семь утра.

“Мы оба виноваты в том, что между нами произошло.”

Третье – совсем свежее.

“Я не собираюсь отдавать наш брак без разговора.”

Я читала их медленно, как будто проверяла текст на наличие ошибки. Но ошибки не было. Он и правда уже начал делить вину пополам. Уже говорил о браке так, словно его кто-то пытается у него “отобрать”, а не словно он сам несколько месяцев последовательно его разрушал.

Самое омерзительное в мужской измене – не всегда сам факт. Иногда ещё омерзительнее то, как быстро мужчина после предательства вспоминает про “наше”, “общее”, “семью”, “историю”, “брак”. Всё то, чем он пользовался как фоном, пока делал то, что хотел.

Я положила телефон на стол и пошла умываться.

В зеркале ванной на меня смотрела женщина с опухшими глазами, серым лицом и таким выражением, будто она не спала неделю. Я долго вглядывалась в себя, а потом вдруг подумала: вот так и выглядит конец хорошей жены.

Не красивой. Не уверенной. Не победившей.

Просто уставшей.

Хорошая жена во мне жила много лет. Она умела не устраивать сцен, сглаживать углы, подбирать интонации, чтобы не спровоцировать раздражение, вовремя молчать, вовремя отступать, вовремя понимать без слов. Она считала, что любовь – это труд, терпение, зрелость. Что если мужчина стал холоднее, значит, нужно стать мягче. Если он отдалился – не давить. Если мало говорит – не приставать с разговорами. Если устал – создать дома покой.

Хорошая жена всё время что-то понимала.

Плохого в ней было только одно: однажды она так увлеклась пониманием чужого человека, что перестала замечать себя.

Я умылась ледяной водой и вышла обратно на кухню.

Телефон зазвонил.

Игорь.

На секунду я замерла, потом всё-таки ответила.

– Да.

Он, кажется, не ожидал, что я возьму трубку так быстро.

– Наконец-то.

Не “привет”. Не “как ты?”. Не “ты в порядке?”. Сразу – наконец-то. Как будто я не жена, которой он изменил, а неудобный клиент, который слишком долго не выходил на связь.

– Что ты хочешь? – спросила я.

– Поговорить нормально.

– Нормально было до того, как я открыла твой телефон.

Пауза.

– Я понимаю, что ты злишься.

– Нет, Игорь. Ты не понимаешь.

Он вздохнул.

– Хорошо. Тогда объясни.

И в этой фразе было столько снисходительного спокойствия, что у меня внутри всё мгновенно напряглось. Он не просил прощения. Он не был растерян. Он уже вёл разговор так, будто у нас конфликт интересов, который надо цивилизованно урегулировать.

– Объясняю, – сказала я. – Ты мне изменял. Врал. Обсуждал меня с любовницей. После этого ты не имеешь права разговаривать со мной так, будто я просто перегибаю.

– Аня, хватит цепляться к переписке.

Я даже не сразу нашла ответ.

– Цепляться к переписке?

– Ты выдрала фразы из контекста.

Я закрыла глаза.

Вот оно. Началось.

– Из какого ещё контекста можно выдрать “она ничего не замечает” и “с ней я чувствую привычку”?

– Мы были на эмоциях.

– Кто мы?

Он замолчал.

– Я и она, – холодно уточнила я. – Или я и ты?

– Не переворачивай.

– Это ты всё переворачиваешь.

На том конце стало тихо. Потом он заговорил уже жёстче:

– Аня, я сейчас приеду, и мы поговорим лично. По телефону это бессмысленно.

– Не приезжай.

– Я всё равно приеду.

– Не надо.

– Это и мой брак тоже.

Я сжала телефон крепче.

– Был.

Он, кажется, усмехнулся. Очень коротко, почти беззвучно, но я услышала.

– Не надо драматичных слов. Люди после и не такого сходятся.

Вот тогда я вдруг поняла, что ничего не добьюсь этим разговором. Ни правды, ни боли, ни раскаяния. Он уже находился в другой точке. В точке, где главное – удержать ситуацию, снизить накал, не дать мне хлопнуть дверью слишком громко. Он говорил не как виноватый человек, а как хозяин рушащегося имущества, который прикидывает, что ещё можно спасти.

– Хорошо, – сказала я неожиданно даже для себя. – Приезжай.

Он помолчал.

– Что?

– Приезжай. Но только один раз. И только чтобы услышать то, что я скажу.

– Вот и отлично. Я буду около шести.

– Игорь.

– Что?

– Не смей говорить со мной сверху вниз. Ни одним словом. Ни одним взглядом. Ты не в том положении.