Сона Скофилд – Обрела счастье после измены (страница 6)

– Что там? – спросила Вика.

Я показала ей сообщение.

Она только покачала головой:

– Всё, Аня. Вот твой ответ на вопрос, с кем ты жила.

Я не ответила.

В ту ночь я почти не спала.

Лежала на узком диване, слушала, как за стеной кто-то из соседей кашляет, как в трубах шумит вода, как Вика один раз встаёт проверить сына. В темноте всё становилось громче: чужие шаги на лестнице, звон лифта, собственное дыхание, мысли.

Мысли были хуже всего.

Они ходили по кругу, изматывая до дрожи.

Когда всё началось? В тот месяц, когда он стал позже возвращаться? Или раньше? Он уже тогда смотрел на меня и думал “привычка”? А в тот вечер, когда мы ездили к его матери, он тоже ей писал? А когда я плакала из-за очередного отрицательного теста на беременность, он уже спал с ней? А в нашу годовщину? А когда мы выбирали новый диван?

Самое страшное в измене – даже не секс и не ложь. Самое страшное, что она задним числом отравляет память. Каждый хороший день становится подозрительным. Каждый подарок – с двойным дном. Каждое “я устал” – возможно, чужими руками на коже. Тебя будто лишают не только настоящего, но и части прошлого.

Под утро я всё же задремала, а проснулась от того, что телефон снова вибрировал.

7:12.

Игорь.

Я сбросила звонок.

Через минуту – сообщение.

“Я приеду вечером. Нам надо поговорить.”

Я села на диване, уставившись в экран.

Не “можно приехать?”. Не “ты готова?”. Не “пожалуйста”. А “я приеду”. Всё тем же тоном человека, уверенного, что доступ ко мне у него по умолчанию.

Я медленно набрала ответ.

“Не приезжай.”

Он ответил сразу.

“Это и моя жизнь тоже.”

Я смотрела на эту фразу и понимала: да, именно поэтому всё будет куда тяжелее, чем одна ночь слёз. Он не исчезнет. Он будет приходить, писать, говорить, объяснять, давить, перекраивать. Не потому что любит – я уже чувствовала это почти физически, – а потому что такие люди не умеют легко отпускать то, что считали своим.

Вика вышла на кухню сонная, с кружкой в руках.

– Ты уже не спишь?

– Он написал, что приедет вечером.

– Куда? Сюда?

– Да.

Она отпила кофе и спокойно сказала:

– Пусть попробует.

Я впервые за ночь улыбнулась по-настоящему. Слабо, но всё же.

– Спасибо.

– Не за что. Завтракать будешь?

– Не хочу.

– Всё равно будешь. Предателей на голодный желудок переживать нельзя.

Она поставила передо мной тарелку с тостом, и я вдруг поняла, что это первое утро за много лет, когда мне не нужно делать вид, что всё в порядке. Не нужно варить кофе ему. Не нужно спрашивать, что он хочет на завтрак. Не нужно угадывать настроение мужчины, который вчера разбил мне жизнь, а сегодня уже готов объявиться с лекцией о взрослости.

Эта мысль не принесла счастья.

Но принесла что-то другое.

Чёткую, резкую трещину между моей прежней жизнью и новой. Болезненную, неровную, ещё кровоточащую – но уже настоящую.

Вчера вечером я вышла из дома как женщина, которую предали.

А этим утром, сидя на чужой кухне с тостом в руках и неотвеченными сообщениями на телефоне, я впервые почувствовала себя женщиной, которая больше не обязана терпеть.

Глава 3. Я больше не хочу быть хорошей

Утро после измены оказалось не чёрным, не трагическим и не торжественным.

Оно было серым.

Слишком обычным для дня, когда ты просыпаешься уже не женой в прежнем смысле, а человеком, у которого за одну ночь отняли право на доверие. За окном моросил мелкий дождь, Вика ругалась с кофемашиной, в соседней комнате Мишка ныл, что не хочет надевать колготки в садик, а я сидела на краю дивана и смотрела в телефон, где висели три непрочитанных сообщения от мужа.

Мужа.

Слово всё ещё не отцепилось от него, хотя внутри меня уже что-то отчаянно сопротивлялось. Будто сам язык по привычке тянулся называть его близким человеком, а душа уже знала: нет. После такого близкими не остаются. После такого просто слишком долго ещё не можешь подобрать другое слово.

Я не открывала сообщения.

Не потому что боялась. Наоборот – я слишком хорошо понимала, что там увижу. Объяснения. Полуправду. Попытку сделать вид, что он взрослый, разумный, контролирующий ситуацию человек, а я – женщина, которую немного “накрыло эмоциями”. Слишком предсказуемо. Слишком пошло.

– Ань, я ушла! – крикнула Вика из прихожей. – Мишку заберу в шесть. Если этот твой явится раньше, дверь не открывай. И мне сразу звони.

– Хорошо.

Сестра заглянула в комнату уже в пальто.

– Ты точно справишься одна?

Я кивнула.

– Мне даже полезно побыть одной.

Она посмотрела на меня внимательнее, чем обычно.

– Только не сиди и не жуй себя по кускам, ладно?

Я попыталась усмехнуться.

– Постараюсь.

– И поешь.

– Вика.

– Это не просьба. Это инструкция от старшей сестры, хотя я младше на два года.

Когда дверь за ней закрылась, в квартире стало тихо. По-настоящему тихо. Такой тишиной, в которой слышно, как капает вода в ванной и как у тебя внутри одна за другой всплывают мысли, которых ты весь вечер боялась коснуться.

Я встала, пошла на кухню, налила себе кофе и наконец открыла телефон.