Сона Скофилд – Обрела счастье после измены (страница 10)

– Потому что именно там правда. Не в твоих словах сейчас. А в том, каким ты был, когда считал, что я не увижу.

Комната стала тесной. Даже воздух в ней будто сгустился.

Он встал.

– И что ты хочешь? Развода?

Я выдержала его взгляд.

– Я хочу, чтобы ты перестал вести себя так, словно это ты решаешь, чего я хочу.

– Ответь на вопрос.

И тут я поняла, что боюсь. По-настоящему. Не его. Не развода. А собственного ответа. Потому что пока слово не произнесено, остаётся иллюзия промежуточного пространства, где можно ничего не решать. Где ты ещё не жена, но и не бывшая. Где всё страшно, но не окончательно.

А потом во мне снова поднялось то новое, жёсткое чувство.

Если я сейчас начну тянуть, искать формулировки, сглаживать, я опять стану хорошей. Опять удобной. Опять той, кем он привык пользоваться.

– Да, – сказала я. – Я хочу развода.

Он побледнел совсем чуть-чуть. Не от боли. От неожиданности.

Наверное, он до последнего считал, что я поплачу, переночую אצל Вики, потом остыну, и мы войдём в привычный сценарий: тяжёлый разговор, его сдержанная “честность”, моя обида, потом компромисс, где главным условием будет одно – я останусь.

– Ты говоришь это сейчас, – сказал он. – На эмоциях.

– Нет. На эмоциях я вчера ушла. А сейчас я впервые говорю трезво.

Он прошёлся по комнате, провёл рукой по затылку.

– Ты не понимаешь, что делаешь.

– Нет, Игорь. Это ты не понимаешь, что сделал.

Он остановился у окна.

– И что, вот так перечеркнёшь двенадцать лет?

Я усмехнулась.

– Не я их перечеркнула.

– Ты всегда была умнее этого.

– А ты всегда рассчитывал, что именно поэтому я всё стерплю.

Он резко повернулся.

– Хватит делать из меня монстра.

– Тогда зачем ты им стал?

Пауза вышла оглушительной.

Я сама не ожидала, что скажу это так. Без крика. Без истерики. Тихо, чётко, почти спокойно. Но именно такие слова и режут глубже всего.

Он долго смотрел на меня, потом спросил уже другим голосом, более глухим:

– У тебя кто-то есть?

Я даже растерялась.

– Что?

– Ты слишком уверена. Слишком резко всё решила. Обычно так уходят, когда уже есть куда.

Я не поверила услышанному.

Вот оно. Не раскаяние. Не попытка понять, что со мной. А поиск удобной версии, в которой я тоже не безгрешна. Чтобы не быть одному в грязи.

– Пошёл вон, – сказала я.

Он замер.

– Аня…

– Вон. Сейчас.

– Ты в себе?

– Впервые за долгое время – да.

Он сделал шаг ко мне, но я выставила руку.

– Не подходи.

Наверное, в моём лице было что-то такое, чего он раньше не видел, потому что он остановился.

– Я не закончил.

– А я закончила.

Я подошла к двери и распахнула её.

Вика уже стояла в коридоре. Молча. С каменным лицом.

Игорь посмотрел на нас обеих и вдруг будто сдулся. Не раскаялся. Не прозрел. Просто понял, что сегодня привычного сценария не будет.

Он надел пальто.

У порога обернулся.

– Ты ещё пожалеешь, что не захотела всё обсудить нормально.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Нет. Я жалею только о том, что слишком долго была той, кому ты всё это позволял.

Он ушёл.

Дверь закрылась.

И только тогда у меня подогнулись ноги.

Я села прямо на пол в прихожей, прислонилась спиной к стене и закрыла лицо руками. Внутри всё дрожало – от страха, от усталости, от боли, от адреналина, от того, что только что я окончательно сломала ту версию своей жизни, в которой ещё вчера было слово “мы”.

Вика опустилась рядом.

– Ты как?

Я убрала руки от лица и неожиданно рассмеялась. Хрипло, надтреснуто, почти без сил.

– Мне кажется, меня сейчас вывернет. Но в целом… жива.

Сестра усмехнулась.

– Это уже успех.