Сона Скофилд – Ненужная жена некроманта (страница 4)

Глава 4. Склеп, где помнят кровь

К нижнему склепу не спускались по парадной лестнице.Полина поняла это, когда Каэл вывел её не к широким каменным ступеням, мимо которых утром проходили слуги, а в узкий служебный коридор за гобеленом. Там пахло не воском и холодными травами, как в жилом крыле, а сыростью, железом и давно погасшим дымом. Стены стояли так близко, что плечо время от времени задевало камень. Впереди шёл стражник с фонарём, за ним — Каэл, потом Полина, за ней ещё двое.На Полине было тёмно-серое платье, найденное в шкафу, и шерстяная накидка. Милена помогла ей одеться молча, быстро, с трясущимися пальцами, но всё-таки успела незаметно сунуть в рукав тонкую шпильку. Полина не знала, пригодится ли такая мелочь в замке, где двери открывали родовой кровью и мёртвыми клятвами, но спрятала её как сокровище.Каэл не связал ей руки.Это не было доверием. Скорее расчётом: в коридорах Моргарда ей всё равно было некуда бежать. Но для Полины даже такая мелочь стала глотком воздуха. После верёвок на каменном дворе свободные пальцы казались почти роскошью.— Не отставайте, — сказал Каэл, не оборачиваясь.— Я стараюсь.— В склепе старайтесь лучше.— Вы всегда так ободряете людей перед встречей с мёртвыми?Стражник впереди едва заметно повернул голову, но промолчал.Каэл ответил не сразу:— Люди, которых я веду в нижний склеп, редко нуждаются в ободрении.— Потому что они уже мертвы?— Потому что обычно они виновны.Полина усмехнулась.— У вас удивительно приятная привычка заранее решать исход разговора.Он остановился.Коридор был узким, и Полина едва не налетела на него. Каэл обернулся. В слабом свете фонаря его лицо казалось ещё резче: тени лежали под скулами, на виске белел тонкий шрам.— Внизу не будет места дерзости, — сказал он тихо. — Ни вашей, ни моей. Мёртвые Варны не терпят пустых слов.— Тогда, может быть, нам обоим стоит помолчать.На миг ей показалось, что в его глазах мелькнуло раздражённое удивление. Потом он отвернулся и пошёл дальше.Коридор закончился круглой площадкой. Здесь уже ждали леди Марвена и высокий седой мужчина в длинном тёмном одеянии. Его лицо было узким, сухим, как корень, а глаза — почти бесцветными. На шее висела цепь с костяным ключом.Марвена смерила Полину взглядом.— Надеюсь, эта прогулка не станет новой сценой.— Это зависит не от меня, — ответила Полина.— В этом доме от вас уже зависело слишком многое.Каэл резко посмотрел на мать:— Довольно.Марвена чуть подняла брови, но умолкла. Полина заметила: даже она не спорила с ним в присутствии склепа. Значит, место впереди было для них всех чем-то большим, чем подземелье.Седой мужчина поклонился Каэлу.— Милорд. Нижний круг закрыт. Печати целы, кроме тех, что были повреждены в ночь преступления.— Кто входил после полуночи?— Только я, по вашему приказу. И двое стражей рода. Управляющий просил допустить его к записям, но я отказал до вашего слова.Марвена нахмурилась.— Теренс должен видеть книги. Он ведёт счёт всем расходам склепа.Полина не удержалась:— Расходам мёртвых тоже?Седой мужчина впервые посмотрел на неё. В его взгляде не было ни ненависти, ни страха, только внимательное неприятие, как к трещине в старой чаше.— Нижний склеп берёт плату, госпожа.— Я уже слышала.— Слышать мало. Понимать придётся кровью.Каэл протянул ему свёрток с костью.— Сначала это.Седой развернул ткань. Как только родовая кость оказалась на воздухе, фонарь в руке стражника дрогнул. Пламя стало ниже и синее. Камни под ногами будто отозвались едва слышным гулом.Марвена побледнела.— Арман.— Да, — сказал седой. — Третий фрагмент.Полина тихо выдохнула.Значит, кость настоящая. Не подделка. Не очередная приманка, которую можно было легко объявить её выдумкой.Каэл посмотрел на неё. Ненадолго, но она успела увидеть: его подозрение не исчезло, но стало тяжелее. Потому что теперь ему нужно было объяснить, как часть родовой кости оказалась в тайнике комнаты, если прежняя Элиана была просто пойманной преступницей.— Открывайте, — велел он.Седой достал из рукава тонкий нож. Полина напряглась, но он резанул не её и не себя — только провёл лезвием по костяному ключу на цепи. На белой поверхности выступила тёмная капля. Не кровь. Какая-то густая смола, пахнущая землёй после дождя.Он коснулся ключом двери.До этого Полина не видела самой двери. Она думала, что перед ними просто каменная стена с глубокими трещинами. Но трещины дрогнули, сложились в очертание створок, и в камне проступили письмена. Ладонь. Кость. Чаша. Закрытый глаз.Дверь открылась внутрь без скрипа.Холод вышел навстречу.У Чёрного колодца холод был голодным. Он тянул к себе, как тёмная вода. Здесь холод был старым. Насыщенным. Он не хватал за горло, а входил в дыхание и словно проверял, есть ли внутри место для страха.Полина шагнула следом за Каэлом и сразу пожалела, что согласилась.Нижний склеп не был похож на кладбище. Ни рядов гробов, ни крестов, ни привычных плит. Огромный круглый зал уходил вниз уступами, как чаша. По стенам стояли каменные ниши, в каждой — костяной ларец с родовым знаком и серебряной табличкой. Между нишами горели синие огни без свечей. В центре зала возвышался чёрный стол, похожий на алтарь. Над ним висели цепи с маленькими колокольчиками, но они не звенели, хотя воздух двигался.На нижних уступах стояли тени.Полина сначала решила, что это статуи. Потом одна повернула голову.Она вцепилась пальцами в край накидки.— Не смотрите долго, — сказал Каэл рядом.— На них?— Они смотрят в ответ.— Замечательно.— Я предупреждал про дерзость.— Это не дерзость. Это попытка не завизжать.Он покосился на неё. Не улыбнулся, конечно. Но что-то в его взгляде стало менее каменным на одно короткое мгновение.Марвена вошла следом. Стражники остались у двери. Седой хранитель склепа прошёл к чёрному столу и положил на него кость Армана Варна. Потом расставил вокруг три чаши: одну пустую, одну с серой солью, одну с тёмной жидкостью.— Для ответа нужен тот, кто держал фрагмент при жизни, — сказал хранитель.— Арман не ответит прямо, — произнесла Марвена. — Он никогда не любил женщин дома Морст.Полина устало посмотрела на неё:— Как предусмотрительно с его стороны ненавидеть меня ещё до знакомства.— Он знал вашу кровь.— Мою кровь здесь знают все, кроме меня.Каэл снял перчатку с правой руки.— Достаточно.Хранитель подал ему нож. Тот самый узкий, с тёмной рукоятью. Полина вспомнила двор, колодец, каплю крови на камне. Тело само напряглось.Каэл заметил.— Вас не тронут.— В этом доме такие обещания быстро теряют свежесть.Он задержал на ней взгляд.— Пока я здесь — не тронут.Слова прозвучали без нежности, без тепла, почти сухо. Но Полина вдруг поняла, что он не бросается обещаниями. Если сказал — значит, будет держать. По крайней мере сейчас. По крайней мере в склепе.Это было опасное знание. На него нельзя было опираться всей душой, но его нельзя было и не заметить.Каэл надрезал ладонь.Кровь потекла по линии жизни, собралась у основания большого пальца. Хранитель подставил пустую чашу. Несколько капель упали внутрь. Синие огни вдоль стен стали ярче.— Каэл Варн, сын Ольстера, глава дома, хранитель северной клятвы, — произнёс хранитель. — Какую память ставишь на край?Полина напряглась.Каэл стоял прямо, будто вопрос не имел значения.— Ту, которую возьмут.— Без меры?Марвена резко повернулась к сыну:— Нет.Каэл не посмотрел на неё.— Без меры.— Каэл, — в голосе Марвены впервые прозвучало не повеление, а почти материнский страх. — Это не стоит такой платы.Он ответил тихо:— Трое мертвы. Склеп вскрыт. Колодец заговорил. Стоит.Полина шагнула вперёд:— Подождите.Все посмотрели на неё.В склепе это было неприятно. Даже тени в нишах, казалось, повернули лица.— Вы не обязаны платить без меры, — сказала она.Каэл смотрел на неё внимательно.— Забота?— Здравый смысл.— О моей памяти?— О расследовании. Если вы потеряете что-то важное, кому от этого станет лучше?Марвена холодно сказала:— Как трогательно. Вчера она просила пощады, сегодня жалеет того, кого предала.Полина повернулась к ней:— Я не жалею. Я считаю. У нас семь дней. Мне нужен человек, который помнит, что происходило до моего появления. А не очередная жертва вашего склепа.В зале стало тише.Каэл не сводил с неё глаз.— Вы боитесь, что я забуду полезное?— Да.— Или что я забуду вас?Вопрос был странный. Слишком тихий. И совсем не похожий на допрос.Полина ответила честно:— Вы меня не помните.— Тело помню.— А меня нет.Он чуть склонил голову.— В этом вы правы.Хранитель склепа кашлянул:— Милорд?Каэл отвернулся.— Память с мерой. До одного детского года.Марвена закрыла глаза на одно мгновение. Полина заметила, как пальцы старухи сжались на рукояти трости.Хранитель кивнул.— Склеп слышит.Он смешал кровь Каэла с серой солью и тёмной жидкостью. Запах поднялся тяжёлый, железный, с примесью горького корня. Потом хранитель провёл костяной иглой по кости Армана.Колокольчики над столом зазвенели.Не все сразу. Один. Второй. Третий. Звук был тонкий, почти детский. От него у Полины заныли зубы.В нижнем уступе склепа шевельнулась одна из теней.Она отделилась от стены и стала подниматься к свету.Полина заставила себя не пятиться. Тень приближалась медленно, но с каждым шагом становилась плотнее. Сначала — дым. Потом — старик в длинной одежде, с сухим лицом и провалами вместо глаз. Затем лицо стало почти живым: высокий лоб, горбатый нос, седая борода, заплетённая в две тонкие косы. В груди у него, прямо под рёбрами, светилась кость — та самая, чьё продолжение лежало на чёрном столе.— Кто вынес меня из сна? — спросил мёртвый.Голос не ударил по ушам. Он прозвучал в костях. Полина почувствовала его в зубах, в запястьях, в позвоночнике.Каэл опустил голову.— Я, Арман Варн. Твой потомок и глава дома.Мёртвый повернулся к нему.— Глава дома приходит с чужой женой.Марвена прошептала:— Праотец.— Твоя кровь горяча, Марвена, дочь севера. Но твоя гордость стала тяжелее разума.Леди Марвена побледнела и умолкла.Полина решила, что старый мертвец ей почти нравится. Ровно до того момента, как он повернул лицо к ней.Пустые глазницы вдруг наполнились синим светом.— Морст.Полина вспомнила предупреждение Каэла: не отвечать, если мёртвые назовут по имени.Она молчала.— Морст с чужим дыханием, — сказал Арман. — Кровь старая. Душа новая. След неверный.Каэл резко поднял голову.— Ты видишь её?— Я вижу то, что смерть не успела переварить.Полина стиснула пальцы.Ей очень хотелось спросить, что это значит. Но мёртвый говорил с Каэлом, и, возможно, именно это спасало её от ответа.Каэл положил ладонь на край стола.— Эта кость была найдена в её покоях. Тайник за зеркалом. Кто вынес её из нижнего склепа?Арман посмотрел на фрагмент кости. В груди его свет дрогнул.— Не женская рука.У Полины внутри всё сжалось.Каэл не шелохнулся.— Чья?— Рука с ключами.Слова колодца повторились почти точно.Марвена прошептала:— Нет.Каэл стоял неподвижно.— Имя.Мёртвый повернул голову, прислушиваясь к чему-то под землёй.— Имена живых тяжёлые. За имя нужна большая плата.— Какая?— Первое счастье.Марвена шагнула вперёд:— Нет, Каэл.Полина не поняла сразу. Потом поняла — и почувствовала, как холод склепа входит глубже.Первое счастье. Первое счастливое воспоминание. Детское, наверное. Чистое. Такое, которое человек носит в себе, даже когда всё остальное рушится.Каэл молчал.— Не надо, — сказала Полина.Он не посмотрел на неё.— Это не ваше решение.— Зато из-за меня вы его принимаете.— Не только из-за вас.— Имя можно найти иначе.— За семь дней?— За семь дней можно многое, если не отдавать склепу себя кусками.Каэл повернулся к ней. Свет синих огней лежал на его лице так, будто кожа стала прозрачной.— Вы не знаете, что я уже отдал этому дому.— Вот именно. Может, хватит?Вопрос прозвучал слишком лично. Полина сама это услышала и замерла.Каэл тоже услышал.В склепе, среди мёртвых предков, между обвиняемой женой и мужем, который ей не верил, вдруг возникло молчание, непохожее на прежнее. В нём не было тепла. Но было что-то живое. И от этого становилось ещё страшнее.Арман засмеялся.Сухо, тихо, как трескается старая кость.— Чужая душа жалеет нашего мальчика. Забавно. Дом Варнов прожил до странных времён.Каэл резко повернулся к нему:— Не называй меня мальчиком.— Для мёртвых все живые — дети.— Имя, — повторил Каэл.— Первое счастье, — сказал Арман.Хранитель склепа опустил голову.Марвена стояла белая, как мел.Полина шагнула к столу.— А если заплачу я?Каэл схватил её за запястье прежде, чем она успела коснуться чаши.Боль от печати вспыхнула, но не обожгла — скорее связала их руки одним судорожным теплом.— Нет, — сказал он.— Почему?— Вы не знаете правил.— Зато у меня есть воспоминания, которые этому месту не нужны.— Любая память нужна смерти.— Я могу отдать что-нибудь неважное.Арман снова засмеялся.— Живые всегда думают, что умеют выбирать.Каэл не отпускал её руку.— Если склеп возьмёт не то, вы можете забыть себя.— А вы?— Я Варн.— Это не делает вас неуязвимым.— Это делает меня ответственным.Слова ударили в Полину неожиданно. Не смыслом даже, а тем, как он их произнёс: без гордости. Почти с усталой ненавистью к этой самой ответственности.Он отпустил её.— Плата моя, — сказал Каэл.Марвена закрыла лицо рукой.Хранитель поднял чашу с кровью и солью.— Каэл Варн, согласен ли ты отдать первое счастье за имя руки, вынесшей кость?— Согласен.Колокольчики зазвенели все сразу.Полина не ожидала, что увидит чужое воспоминание. Но, видимо, брачная печать на запястье решила иначе.Склеп исчез.На его месте возник снег.Белый, чистый, не такой, как за окнами Моргарда, не злой и колкий, а мягкий. Маленький мальчик лет пяти стоял посреди двора в слишком большом шарфе. Тёмные волосы падали ему на лоб, щёки раскраснелись. Он смеялся. По-настоящему — звонко, свободно, без той каменной сдержанности, которая теперь стала лицом Каэла.Перед ним на снегу сидел крупный чёрный пёс с белым пятном на груди. Мальчик бросал ему рукавицу, пёс ловил и возвращал, а у крыльца стоял высокий мужчина и смеялся вместе с ними.— Ещё, Тар, ещё! — кричал мальчик.Пёс вилял хвостом. Мужчина у крыльца сказал:— Каэл, мать будет ругаться. Ты весь снег домой принесёшь.— Пусть ругается! — мальчик прижимал пса к шее. — Он мой. Правда, отец? Он теперь мой?— Твой, — ответил мужчина. — Но помни: тех, кого называешь своими, не бросают.Мальчик серьёзно кивнул и уткнулся лицом в собачью шерсть.Воспоминание было таким тёплым, что Полине стало больно.Потом снег потемнел.Смех оборвался.Двор растаял, как рисунок на мокрой бумаге.Склеп вернулся.Каэл стоял у стола с закрытыми глазами. На лице его не было боли, но пальцы сжались так, что кровь снова выступила из пореза. Полина поняла: он только что потерял это. Пса. Отца. Снег. Первую простую радость быть ребёнком, которому подарили живое существо и сказали: твой.— Каэл, — прошептала Марвена.Он открыл глаза.В них стало пустее.Не полностью. Не мёртво. Но какая-то мягкая нитка, которую Полина успела увидеть лишь на миг, исчезла.Арман Варн склонился над костью.— Рука с ключами. Рука, которой доверяли двери. Рука не крови, но власти. Имя закрыто чужой клятвой.Каэл побледнел.— Ты обещал имя.— Я обещал за плату сказать, что могу. Имя спрятано за клятвой не Варнов.Полина не выдержала:— Значит, вы обманули?Мёртвый резко повернулся к ней.Синие глазницы вспыхнули.— Ты ответила, Морст с чужим дыханием.Полина поняла ошибку в тот же миг.Воздух в склепе ударил в грудь. Брачная печать на запястье вспыхнула чёрным огнём. Каэл рванулся к ней, но между ними поднялась тень — тонкая, костлявая, с длинными пальцами.— Имя, — прошептали мёртвые вокруг.Не Арман один. Все. Из ниш, из стен, из пола.— Имя. Имя. Имя.Полина сжала губы.Не отвечать.Не отвечать.Не отвечать.Каэл рассёк ладонь глубже и плеснул кровь на каменный стол.— Дом Варнов запрещает.Гул прошёл по залу. Тень между ними дрогнула.Арман улыбнулся:— Защищаешь?— Запрещаю, — повторил Каэл.— Чужую душу в теле предательницы?— Жену под моей печатью.Слова упали тяжело.Полина застыла.Жену.Не Элиану. Не преступницу. Не свидетельницу. Жену под моей печатью.Мёртвые отступили не сразу, но отступили. Шёпот растворился в камне. Тень исчезла. Холод ослаб.Полина сделала вдох и только теперь поняла, что до этого почти не дышала.Каэл стоял перед ней спиной, заслоняя от Армана. Кровь капала с его ладони на пол.— Очень благородно, — сказал мёртвый. — Поздно, но благородно.— Ты не дал имя, — произнёс Каэл.— Я дал дорогу. Ищите клятву не в крови Варнов. Ищите того, кто держит ключи, но клянётся другому дому.Марвена подняла голову.— Другому дому?— Северный камень помнит не только ваших мертвецов, дочь севера. В ваших стенах давно живёт чужой долг.— Какой дом? — спросил Каэл.Арман стал бледнеть.— Серое письмо. Чёрный воск. Брат по крови. Слуга по виду. Хозяин по клятве.Полина повторила мысленно: серое письмо, чёрный воск, брат по крови, слуга по виду, хозяин по клятве.— Рован? — тихо сказала она, не обращаясь к мёртвому. — Мой брат?Арман услышал всё равно.— Морсты продают страх дешевле чести.Марвена резко втянула воздух.Каэл медленно повернулся к Полине:— Что вы знаете о Роване?— Только то, что сказала Милена. Он писал Элиане. Просил, наверное, о помощи. После его писем она менялась.— Рован Морст задолжал половине южных домов, — сказала Марвена холодно. — И ещё нескольким людям, чьи имена не произносят при свечах.— Мать.— Она должна знать. Её брат был слабым задолго до этого преступления.Полина почувствовала странную боль под рёбрами. Не свою. Тело Элианы отозвалось на слово брат так, будто кто-то нажал на старый синяк.— Он мог подставить сестру?Марвена ответила без жалости:— Ради спасения собственной шкуры? Да.Каэл убрал нож. Его лицо снова стало закрытым, но теперь Полина видела: под этой закрытостью что-то работает, быстро и жестоко. Он складывал обрывки в цепь.— Серые письма были? — спросил он.Полина кивнула.— В камине я нашла остаток погребального воска. Милена сказала, такие письма — угроза, если их получает живой.— Где воск?— В моих покоях. В шкатулке с мазью.Марвена резко повернулась к ней:— И вы молчали?— У меня не было полной уверенности, что всё найденное в моей комнате не объявят новым доказательством моей вины.— Разумно, — сказал Каэл.Марвена посмотрела на сына так, будто он предал не её, а несколько поколений Варнов сразу.Полина тоже посмотрела. Не ожидала от него защиты. Даже такой сухой.Арман Варн уже почти растворился в синем свете. Перед тем как исчезнуть, он снова взглянул на Полину.— Та, что пришла после, — сказал он. — Кость помнит не лицо. Кость помнит выбор.— Что это значит? — спросила Полина, забыв осторожность.Каэл резко взял её за руку, не давая ответить дальше.Но Арман только улыбнулся.— Значит, у тебя меньше времени, чем ты думаешь.Синий свет погас.Колокольчики замолчали.Кость на столе стала обычной: белый фрагмент, холодный и неподвижный.Хранитель склепа опустился на одно колено.— Обряд завершён.Марвена подошла к Каэлу и взяла его окровавленную руку. Движение было резким, почти сердитым, но Полина увидела в нём заботу. Мать, которая не умела ласково, всё равно оставалась матерью.— Ты помнишь, что отдал? — спросила она.Каэл несколько секунд молчал.— Нет.Полина отвернулась.Ей показалось, что она снова видит мальчика в снегу, чёрного пса с белой грудью, мужчину у крыльца. Она помнила это теперь. А он — нет.Несправедливость была такой острой, что захотелось вернуть ему воспоминание руками, как возвращают выпавшую из кармана вещь.— Я видела, — сказала она тихо.Каэл посмотрел на неё.— Что?— То, что склеп забрал.Марвена побледнела:— Невозможно.Хранитель поднял голову.— Брачная печать могла провести отзвук.Каэл не двигался.— Что вы видели?Полина колебалась. Воспоминание было его. Чужое. Тёплое. Беззащитное. Произнести его вслух в присутствии Марвены, хранителя, мёртвых стен — значит нарушить что-то важное.— Не здесь, — сказала она.Каэл смотрел долго.— Хорошо.Одно слово. Но в нём было больше доверия, чем во всех их прежних разговорах.Хранитель завернул кость в новую ткань и передал Каэлу.— Её нужно вернуть в третий ларец до заката. Иначе защита будет хромать.— Вернём.— Милорд, есть ещё одно.Каэл насторожился.— Говори.— Когда я закрывал нижний круг после ночи преступления, в книге входов не хватало одной строки. Не вырванной — стёртой.— Почему ты не сказал?Хранитель опустил голову ниже.— Сказал управляющему. Он ответил, что доложит вам после приговора.Тишина стала такой плотной, что Полина услышала собственный пульс.Марвена сжала губы.Каэл произнёс:— Теренс не докладывал.— Нет, милорд.Полина встретилась с Каэлом взглядом.Рука с ключами.Слуга по виду.Хозяин по клятве.Серое письмо.Чёрный воск.Управляющий, который доложит после приговора, когда обвиняемая уже будет мертва.Теперь это были не только её подозрения.Каэл повернулся к двери.— Никому ни слова о третьей кости.Марвена шагнула следом.— Каэл, если Теренс— Если, — жёстко сказал он. — Пока только если.— Ты всё ещё защищаешь его?— Я защищаю расследование.Полина тихо добавила:— И, может быть, собственную гордость.Он остановился.Стражники у двери будто перестали дышать. Марвена посмотрела на Полину с таким ужасом, словно та решила ударить ножом медведя.Каэл медленно повернулся.— Что вы сказали?Полина сама понимала, что перешла край. Но после склепа, после украденного воспоминания, после его упрямого если молчать было трудно.— Вам тяжело признать, что человек, которому вы доверяли двадцать семь лет, мог провести вас. Понимаю. Но меня через семь дней убьют не за его верность, а за ваши сомнения.Его лицо стало каменным.— Осторожнее, Полина Арсеньева.Она вздрогнула.Он впервые назвал её настоящим именем.Не Элиана. Не Морст. Не обвиняемая.Полина.Марвена это тоже услышала. Хранитель — тоже.Каэл понял, что сказал, но не отступил. Только голос стал ниже:— Я не терплю, когда мной управляют через вину.— А я не терплю, когда меня ведут на казнь через чужие ошибки.Между ними снова натянулось то странное молчание, в котором уже не было прежней полной вражды. Было раздражение, боль, недоверие — и что-то похожее на признание равного противника.Каэл первым отвёл взгляд.— Идёмте.Путь обратно показался длиннее.Полина поднималась по узкой лестнице, держась рукой за стену. После склепа ноги были ватными, а в голове всё ещё звенели колокольчики. Каэл шёл впереди, но медленнее, чем раньше. Может быть, из-за потери крови. Может быть, из-за памяти, которой уже не было.На середине подъёма он внезапно остановился.Стражники ушли чуть вперёд, Марвена задержалась с хранителем у двери склепа. Они оказались почти одни в узком повороте лестницы.— Что я отдал? — спросил Каэл.Полина подняла голову.В полумраке он выглядел не грозным некромантом, не главой рода, не мужем-приговором. Просто человеком, у которого вырезали из жизни кусок света, а он даже не знает, какой.— Вы уверены, что хотите услышать?— Да.Она помолчала.— Снег. Двор. Вам было лет пять. Вам подарили чёрного пса с белым пятном на груди. Его звали Тар. Ваш отец сказал, что тех, кого называешь своими, не бросают. Вы смеялись.Каэл не шевелился.Ни один мускул на лице не дрогнул. Но Полина увидела, как изменилась его правая рука: пальцы медленно сжались, будто искали в пустоте ту самую детскую рукавицу.— У меня был пёс? — спросил он.— Да.— И отец был там?— Да.Он закрыл глаза.Несколько секунд они стояли молча.— Я не помню их вместе, — сказал Каэл. — Ни пса. Ни этого дня. Отца помню по другим вещам. По приказам. По болезни. По похоронам. А это — нет.Полина тихо сказала:— Мне жаль.Он открыл глаза.— Не говорите так, если хотите, чтобы я вам верил.— Почему?— Элиана часто жалела словами. Никогда — поступками.— Тогда мне жаль поступком. Я сохраню это воспоминание, пока вы не сможете забрать его обратно.— Память, взятую склепом, не возвращают.— В вашем мире, может, и нет. Я пока не знаю всех правил, поэтому не обязана заранее с ними соглашаться.Каэл посмотрел на неё так, будто хотел сказать что-то резкое. Но не сказал.Сверху донёсся звук шагов.Они оба обернулись.На площадке над лестницей стоял Теренс Лойр.Серый камзол, безупречная осанка, ключи на поясе. Он склонил голову перед Каэлом.— Милорд. Леди Марвена велела узнать, завершён ли обряд.Полина знала: Марвена ничего такого не велела. Она была внизу, у склепа. И Каэл знал тоже.— Завершён, — сказал он.Теренс перевёл взгляд на Полину.— Госпоже нездоровится? Она бледна.— Госпожа устала, — ответил Каэл.— Нижний склеп тяжёл для тех, кто не привык к родовой памяти.— Вы говорите так, будто привыкли.Теренс мягко улыбнулся.— Я служу Моргарду давно.Полина смотрела на его руки. Длинные пальцы. Чистые ногти. На среднем пальце правой руки тонкий перстень без камня, почти незаметный. На площадке склепа она его не разглядела бы. Сейчас увидела: по краю перстня шёл узор из крошечных серых точек.Погребальный воск был серым.Письма без герба — серыми.— Очень давно, — сказала Полина.Теренс посмотрел на неё внимательнее.— Рад видеть, что силы возвращаются к вам, госпожа.— А вы надеялись, что не вернутся?— Я молился за ваше благоразумие.— Интересно, кому?Улыбка управляющего не исчезла, но глаза стали холоднее.Каэл шагнул между ними.— Мне нужны книги входов в нижний склеп за последний месяц.— Разумеется, милорд. Я подготовлю.— Не вы. Хранитель передаст их лично мне.Пауза была короткой.— Как пожелаете.— И ещё. До моего приказа вы не входите в западное крыло.Теренс склонил голову ниже.— Госпожа жаловалась?— Лорд приказал, — сказал Каэл. — Этого достаточно.— Всегда, милорд.Он отступил к стене, пропуская их.Когда Полина проходила мимо, Теренс произнёс почти беззвучно, так тихо, что услышать могла только она:— Мёртвые любят болтать. Но живые закрывают двери.Полина не повернула головы. Не дала ему удовольствия увидеть страх.Но Каэл вдруг остановился.— Что вы сказали?Теренс поднял брови с безупречным недоумением.— Милорд?Каэл смотрел на него долго. Потом произнёс:— Ничего. Пока.Они пошли дальше.И только за следующим поворотом Полина поняла, что впервые за всё время Каэл не спросил, не померещилось ли ей.Он услышал угрозу не ушами.Он увидел её по лицу Теренса.И, возможно, по её молчанию.