Сона Скофилд – Ненужная жена некроманта (страница 3)

Глава 3. Муж, который ей не верит

Полина не спала.Она сидела на полу у кровати, завернувшись в тяжёлый тёмный халат, и держала обломок кости в обеих ладонях, будто боялась, что тот исчезнет, стоит только ослабить пальцы. Свеча на столе давно оплыла, в комнате стало холоднее, за окном чернела глухая северная ночь. Замок жил своей тайной жизнью: где-то вздыхали стены, поскрипывали балки, по коридору изредка проходила стража, но всё это звучало далеко, словно Моргард не стоял на земле, а плыл в тёмной воде.Кость молчала.Больше ни женского шёпота, ни инея на зеркале, ни букв в золе. Только гладкая белая поверхность с вырезанным знаком: ладонь, сжатая вокруг кости. Родовой знак Варнов.Полина несколько раз пыталась спрятать находку обратно в тайник, но не смогла. Там её мог найти любой, кто знал о раме. Оставить при себе тоже было опасно. Если обыщут — готовая улика против неё. Опять.Она почти рассмеялась от злости.Чужое тело. Чужая вина. Чужой муж, готовый собственноручно довести приговор до конца. И первая настоящая подсказка — такая, за которую её можно было казнить быстрее, чем за всё остальное.Под утро боль в запястье стихла. Брачная печать больше не горела, но Полина всё равно чувствовала её, как чувствуют занозу под кожей. Она подняла руку к лицу и всмотрелась в чёрное кольцо. Если верить Милене, эта печать связывала её с Каэлом. С мужем Элианы. С человеком, который смотрел на неё так, будто перед ним не женщина, а нож, найденный в ране.Моей жены больше нет с того дня, как она предала мой дом.Полина закрыла глаза.В этих словах было что-то неправильное. Не только жестокость. Боль. Старая, закопанная глубоко, но не мёртвая. Каэл не был равнодушен к Элиане. Он хотел быть равнодушным — да. Он, наверное, годами учился смотреть на неё без чувства. Но если бы ему было всё равно, он не произнёс бы это так.В дверь постучали на рассвете.Не робко, как Милена. Два коротких удара — приказ, а не просьба.Полина резко поднялась. Кость она успела завернуть в ткань и спрятать под матрас у самого изголовья. Плохое место, очевидное, но другого не было. Серый обломок погребального воска лежал в шкатулке с мазью. Зелёное платье со срезанным рукавом — в сундуке для белья, куда она засунула его ночью, едва не сломав крышку.— Кто? — спросила она.Ответил низкий мужской голос:— Откройте.Каэл.Полина замерла.Дверь всё равно открыли снаружи. Стражник шагнул первым, потом отступил, пропуская лорда Варна.При дневном свете Каэл казался ещё холоднее, чем во дворе. Чёрная одежда без лишних украшений, высокий ворот, серебряная застёжка у горла. Волосы убраны назад, под глазами тень бессонной ночи. На правой руке — тонкая повязка там, где он вчера резал палец для обряда. Он вошёл не как гость и не как муж. Как следователь, который уже знает приговор, но обязан выслушать последнюю формальность.За его спиной остались двое стражников.— Оставьте нас, — сказал Каэл.Полина не удержалась:— Очень разумно. Вчера вы собирались меня казнить, сегодня остаться со мной наедине.Он повернул голову к стражникам.— За дверью.Те вышли. Замок не закрыли, но дверь прикрыли плотно.Каэл посмотрел на Полину.— Если бы я считал вас опасной для себя, вы бы не стояли здесь.— Утешили.— Я пришёл не утешать.— Да, это я уже поняла.Он прошёл к столу, остановился у шкатулки с мазью. Полина почувствовала, как внутри всё натянулось. Каэл не открыл её, только провёл взглядом по комнате: зеркало, кровать, шкаф, камин, зола, подсвечник. Смотрел быстро, но ничего не пропускал.— Вы не спали.— Здесь не слишком располагающая обстановка.— Вы говорили с кем-то ночью?Полина выдержала паузу.— Со своим здравым смыслом. Он тоже не в восторге.Каэл не оценил.— Стража слышала шум.— В старом замке бывают шумы.— Стража слышала ваш голос.— Я спрашивала, кто здесь.— И кто был?— Никого не увидела.Он подошёл ближе.— Не играйте со мной, Элиана.Имя ударило неприятно. Полина устала от него, но оно теперь было её кожей, её лицом, её клеткой.— Я не играю. И я не Элиана.— Это мы уже слышали.— Значит, придётся услышать ещё раз.Каэл остановился перед ней. Он был выше, и Полине пришлось поднять голову. От него пахло холодным воздухом, кожей перчаток и горькими травами. Вблизи она заметила тонкий шрам у его виска, почти скрытый прядью волос. И ещё — усталость. Не вчерашнюю, не после одной плохой ночи. Так устают люди, которым слишком давно нельзя быть слабыми.— У вас семь дней, — сказал он. — Первый уже начался. Если вы хотите жить, советую тратить время не на сказки о другом мире.— Я и пытаюсь жить.— Тогда отвечайте прямо.— Спрашивайте прямо.Он чуть сузил глаза.— Что вы нашли в комнате?Полина ощутила, как сердце стукнуло тяжелее.Сказать? Не сказать?Если он обыщет комнату, кость найдут. Если она сама покажет, у неё будет хотя бы видимость выбора. Но доверять ему? Мужчине, который ещё вчера держал её у Чёрного колодца?С другой стороны, мёртвый голос сказал: Если я не успею сказать Каэлу Именно Каэлу. Не Марвене. Не Милене. Не ей одной.Полина медленно выдохнула.— Сначала вы ответите на мой вопрос.— Вы не в положении ставить условия.— Я в положении женщины, которую вы почти казнили по подложным уликам. Мне терять особенно нечего.В его взгляде мелькнуло раздражение. Наконец-то живое чувство.— Один вопрос.— Что значит родовая кость?Каэл не ответил сразу.— Откуда вы взяли это выражение?— Из обвинения. Из колодца. Из знаков на ваших стенах. Вы все тут достаточно часто говорите о костях, чтобы я решила уточнить.— Родовая кость — останок предка дома, связанный с защитой Моргарда. Не всякая кость. Только та, на которой держится клятва.— Если такую кость вынести из склепа?Лицо Каэла стало неподвижным.— За это казнят.— Если её подбросить женщине в комнату?— Тоже казнят. Женщину.Полина горько усмехнулась.— Вот теперь разговор стал честнее.Она подошла к кровати. Каэл не двинулся, но весь словно собрался, как перед ударом. Полина медленно подняла матрас, достала свёрток и развернула ткань.Кость лежала на её ладони белая, тёплая и невозможная.Каэл побледнел так резко, что Полина впервые поняла: его холодность — не отсутствие чувств, а броня. И сейчас в этой броне прошла трещина.— Где вы это взяли?Голос у него стал тише. От этого страшнее.— В тайнике за зеркалом.— Ложь.— Проверьте.Он шагнул к зеркалу, нашёл выступ почти сразу, нажал. Узкий тайник выдвинулся пустым. Каэл провёл пальцами по внутренней стороне рамы, потом посмотрел на Полину.— Кто показал вам?— Никто.— Элиана знала об этом тайнике.— Видимо, да.— Вы сказали, что не Элиана.— Я и не она. Но тот, кто оставил кость, похоже, хотел, чтобы её нашла я. Или кто-то после неё.Каэл вернулся к ней.— Вы понимаете, что держите?— Улику, которая может меня погубить.— Это не просто улика. Это часть локтевой кости Армана Варна, второго главы дома. Она хранилась в нижнем склепе. К ней не имеют доступа женщины рода Морст.— Зато имеют доступ те, у кого ключи почти от всех дверей.Он резко поднял взгляд.— К чему вы клоните?— К тому, что колодец сказал: кость вынесла рука с ключами. Теренс Лойр сам сообщил мне, что хранит ключи почти от всех дверей.— Теренс служит Моргарду двадцать семь лет.— Поздравляю. За двадцать семь лет можно очень хорошо изучить, где что лежит.Каэл подошёл так близко, что Полина инстинктивно сжала кость сильнее.— Осторожнее.— Почему? Потому что я обвиняю вашего верного управляющего?— Потому что вы пытаетесь заменить доказательства страхом и намёками.— Нет. Я пытаюсь не умереть.— Теренс первым поднял тревогу в ночь преступления.— Удобно.— Он нашёл вас в северной башне.— Ещё удобнее.— Рядом с вами лежала родовая кость.Полина подняла ладонь.— Эта?Каэл молчал.— Или другая?Его молчание стало ответом.— Значит, костей было больше, — сказала Полина.— Это не ваша забота.— Ошибаетесь. Всё, за что меня могут бросить в ваш родовой колодец, теперь моя забота.Каэл отвернулся к окну. За решёткой светало; снег ещё не падал, но воздух за стеклом был белёсым и густым.— В ночь преступления из склепа исчезли три фрагмента, — сказал он наконец. — Один нашли рядом с вами. Один — у тела Брана Оста. Один не найден.— Теперь найден.— Возможно.— Что значит возможно? Вы же узнали её.— Я узнал знак. Подделать его трудно, но не невозможно.— Кому это выгодно?— Вам.Полина рассмеялась. Коротко, зло.— Прекрасно. То есть я, по-вашему, украла кость, спрятала её в собственном зеркале, оставила себе подсказку, потом забыла, а теперь торжественно показываю вам, чтобы вы убедились, какая я преступница?— Элиана любила сложные игры.— Я не Элиана.— А я не обязан верить каждому безумию, которое спасает вас от казни.Полина резко замолчала.Слова были жестокими, но в них была правда его стороны. Для него она выглядела как жена, которая предала, а теперь вдруг говорит другим голосом, ссылается на другой мир и находит улику в своей же комнате. Если бы она сама была на его месте, поверила бы?Не сразу.Она медленно положила кость на стол.— Тогда проверьте.— Что?— Кость. Тайник. Комнату. Меня. Только не через людей Теренса.Каэл посмотрел на неё внимательнее.— Почему вы так уверены, что Теренс связан с этим?— Я не уверена. Я подозреваю.— На основании слов колодца?— И его поведения. Он слишком быстро оказался рядом. Слишком точно знал, какие вещи убрать. Велел Милене не говорить со мной. Забрал мои письма, ключи от сундучка, платье хотел забрать тоже.— Какое платье?Полина внутренне выругалась. Сказала больше, чем собиралась.— Зелёное. С золотой отделкой.Каэл застыл.— Где оно?— Здесь.— Покажите.Она открыла сундук для белья и достала платье. Тяжёлая ткань развернулась в руках, зелень в утреннем свете казалась почти чёрной. Полина указала на рукав.— Лента срезана. Не оторвана. Ровно срезана. Милена сказала, что такую ленту нашли на груди Брана Оста.Каэл взял платье. Его пальцы коснулись места среза, и лицо стало ещё строже.— Кто вам говорил о Бране?— Милена.— Служанка много говорит.— Служанки часто знают больше господ.— Элиана бы так не сказала.— Удобно, что вы наконец заметили.Каэл поднял на неё глаза. На миг между ними что-то изменилось. Не доверие. Не тепло. Скорее неприятное признание: перед ним действительно стоит не совсем та женщина, которую он помнил.— Вы благодарили Милену, — сказал он неожиданно.Полина не поняла:— Что?— Стражник слышал. Вы сказали ей спасибо.— И это тоже преступление?— Для Элианы — странность.Полина почувствовала укол стыда, опять не своего. Сколько следов оставила прежняя хозяйка в этих стенах, если обычная благодарность теперь выглядела как доказательство чужой души?— Может, перед смертью люди меняются.— Вы боитесь смерти?— А вы нет?Каэл не ответил.Он отвернулся к столу, взял кость через ткань и достал из внутреннего кармана маленький серебряный футляр. Внутри лежала чёрная нить, тонкая костяная игла и щепоть серого порошка.— Не трогайте стол.— Что вы делаете?— Проверяю, спит ли на ней клятва.Он посыпал кость порошком. Тот должен был, наверное, лечь на поверхность, но вместо этого растаял, как снег на горячем железе. По вырезанному знаку пробежала тусклая синяя искра. Полина почувствовала боль в запястье и невольно схватилась за печать.Каэл заметил.— Больно?— Не смертельно.— Это не ответ.— Да. Жжёт.Он нахмурился.— Печать не должна отзываться на чужую кость.— Может, она не чужая для тела Элианы.— Вы опять говорите так, будто тело отдельно от вас.Полина устало посмотрела на него.— Потому что так и есть.— Докажите.— Каким образом? Рассказать вам про электричество, метро и горячий чай из пакетика?— Про что?— Вот именно.Он смотрел на неё с таким выражением, что при других обстоятельствах Полина, возможно, рассмеялась бы. Сейчас было не до смеха.— Я не прошу вас верить в мой мир, — сказала она. — Верьте хотя бы в то, что я не знаю вашего. Я не знаю, где склепы. Не знаю, как устроены ваши обряды. Не знаю, кто такой Арман Варн. Не знаю, почему ваша мать смотрит на меня так, будто я испортила ей родословную. Не знаю, как завязывается это проклятое платье. Не знаю даже, что принято говорить мужу, который вчера собирался тебя убить.— Мужу? — тихо повторил Каэл.Полина осеклась.Слово вырвалось само. Юридически, магически, телесно — он был мужем женщины, в которой она очнулась. Но для неё он оставался чужим мужчиной. Опасным. Непонятным. И слишком близко связанным с её выживанием.Каэл посмотрел на брачную печать на её запястье.— Вы помните свадьбу?— Нет.— Первую ночь в Моргарде?— Нет.— Как поставили печать?— Нет.— Моё имя до двора?— Нет.Каждое нет ложилось между ними камнем.— А своё прежнее имя помните.— Да.— Лицо матери?Полина сжала губы.Перед глазами возникла мама: домашний халат, очки на цепочке, чашка с облупившимся краем, привычное ворчание в трубке: Ты опять поздно идёшь? Боль была такой простой и земной, что этот каменный замок на миг показался дурным сном.— Да, — сказала она хрипло.Каэл долго молчал.— Мёртвые иногда подменяют память, — произнёс он наконец. — Вкладывают в живых чужие имена, чужие лица, чтобы вывести из склепа то, что им нужно.— Очень удобно. Всё, что не укладывается в вашу версию, можно назвать происками мёртвых.— В Моргарде это не оправдание, а опыт.— Тогда ваш опыт едва не убил невиновную.Он резко повернулся к ней.— Невиновность ещё не доказана.— Но сомнение уже есть.Они смотрели друг на друга в упор.В эту минуту Полина ясно поняла: Каэл не был глупым. И не был слепым. Он видел несостыковки, видел странности, слышал колодец, заметил её поведение. Но за его спиной стояли мёртвые стражники, повреждённый склеп, родовой закон и женщина с лицом Элианы. Чтобы поверить ей, ему нужно было признать, что он сам почти совершил убийство.Не каждый мужчина способен выдержать такую правду.В дверь тихо постучали.Каэл не обернулся.— Кто?— Милена, милорд. Вода для госпожи.Полина насторожилась. Утром Милена обещала принести шпильку.— Войдите, — сказал Каэл.Дверь открылась. Милена вошла с кувшином и чистыми полотенцами. Увидев Каэла, она присела так низко, что едва не выронила всё из рук.— На стол, — велел он.Девушка подошла к столу, заметила кость и побледнела. Но не вскрикнула. Только пальцы на кувшине побелели.Полина уловила: Милена не знала о тайнике. Её страх был настоящим.Когда девушка ставила полотенце, из сложенной ткани выпала тонкая медная шпилька. Совсем маленькая, почти незаметная. Милена замерла.Каэл увидел.Конечно, увидел.Он поднял шпильку двумя пальцами.— Это зачем?Милена открыла рот, но не произнесла ни звука.Полина сказала первой:— Мне.Каэл повернулся к ней.— Для чего?— Волосы заколоть. Или вы хотите, чтобы я выглядела как ведьма из ваших подземелий?— Вы собирались открыть сундучок.Полина промолчала.— Милена, — голос Каэла стал ледяным, — кто велел?Девушка задрожала.— Я, — сказала Полина. — Не она.— Вы втягиваете служанку в измену дому.— Я ищу свои письма.— Ваши письма изъяты.— Теренсом.— По моему приказу.— Вы их читали?Каэл молчал.Полина поняла.— Нет. Он забрал, а вы не читали.— Я доверяю своему управляющему.— Зря.Он сделал шаг к ней, но Полина уже не отступила.— Накажите меня, если хотите, — сказала она. — Но Милена принесла шпильку, потому что я попросила. И потому что в этом доме, кажется, никто больше не отвечает на вопросы без разрешения Теренса.Милена тихо всхлипнула, но удержалась на ногах.Каэл перевёл взгляд с Полины на служанку.— Вы свободны.Милена не поверила.— Милорд?— Выйдите.Она присела и почти выбежала. Дверь закрылась.Каэл положил шпильку на стол рядом с костью.— Вы опасны не потому, что умеете колдовать, — сказал он. — А потому, что за одну ночь заставили служанку нарушить приказ.— Я не заставляла. Я попросила.— Элиана тоже умела просить так, что люди потом жалели.— Значит, мне придётся быть лучше Элианы.Эти слова прозвучали сами. И в комнате вдруг стало тихо.Каэл смотрел на неё странно. Будто она сказала не дерзость, а что-то невозможное.— Лучше? — повторил он.— Да.— Вы не знаете, какой она была.— Зато вижу, чего после неё боятся.Он отвёл глаза первым.Ненадолго, но Полина заметила.Каэл убрал футляр, завернул кость в ткань и взял её себе.— Эй.— Что?— Это моя улика.— Это родовая кость Варнов.— Найденная в моей комнате.— Именно поэтому она больше не останется у вас.Полина стиснула зубы.— Вы опять забираете доказательство.— Я везу вас к тому, кто сможет подтвердить, что это такое.— К кому?— В нижний склеп.Все слова в комнате словно сразу стали тяжелее.Полина вспомнила холод колодца, шёпот из чёрной глубины, буквы в золе. Склеп в этом доме явно не был просто подвалом с каменными плитами.— Зачем?— Кость нужно показать мёртвым Варнам.— Они разговаривают?— Если заплатить.— Чем?Каэл посмотрел на неё так, будто хотел солгать, но устал от лжи.— Памятью.Полина медленно опустилась на стул.— Чьей?— Моей.Снаружи за окном наконец пошёл снег. Мелкий, сухой, косой. Он бился о стекло и тут же исчезал во влажных потёках.— Вы потеряете воспоминание из-за этой проверки?— Возможно.— Какое?— Заранее этого не знают.Полина хотела сказать: не надо. И сама удивилась этому желанию. Этот человек вчера хотел её смерти. Сегодня не верил почти ни одному слову. Но мысль о том, что он будет платить кусками собственной жизни за её шанс оправдаться, оказалась неприятной.— Есть другой способ?— Есть. Дождаться седьмого дня и закончить приговор.— Плохой способ.— Согласен.Он подошёл к двери и открыл её. Стражники выпрямились.— Подготовить проход в нижний склеп. Позвать леди Марвену. И никого из людей управляющего близко не подпускать.Полина резко подняла голову.Каэл не смотрел на неё, но последние слова были сказаны ясно.Никого из людей управляющего.Значит, он услышал.Не поверил, нет. Но услышал.Один из стражников замялся:— Милорд, управляющий Лойр обычно ведёт записи склепа.— Сегодня не ведёт.— Но ключиКаэл повернул голову, и стражник осёкся.— Ключи нижнего склепа принадлежат дому Варнов, а не управляющему.Он закрыл дверь и посмотрел на Полину.— У вас есть десять минут. Оденьтесь теплее. Внизу холодно.— Холоднее, чем у колодца?— Иначе.— Обнадёживает.Он уже собирался выйти, но остановился.— И ещё.— Что?— В склепе не отвечайте мёртвым, если они назовут вас по имени.— По какому имени?Каэл посмотрел на неё долго и тяжело.— По любому.Дверь закрылась.Полина осталась стоять посреди комнаты. На столе лежала медная шпилька, рядом — влажное полотенце, кувшин, шкатулка с серым воском. Кость Каэл забрал, но впервые за эти сутки она не чувствовала себя полностью обворованной.Потому что вместе с костью он унёс и своё сомнение.Полина подошла к зеркалу. Женщина с лицом Элианы смотрела устало, бледно, с тёмными кругами под глазами. На двадцать четыре. Не на тридцать. Не на возраст Полины, не на её прежнюю жизнь. Молодое чужое лицо, в котором теперь приходилось выживать.— Ну что, Элиана Морст, — тихо сказала Полина отражению. — Посмотрим, кого ты пыталась предупредить.На запястье снова вспыхнула брачная печать.На этот раз боли почти не было.Только слабое тепло — словно где-то очень далеко, под толщей камня, кто-то услышал её слова и не стал возражать.