Сона Скофилд – Мужчины делили меня как территорию (страница 11)

– Ты чего такая бледная?

Я посмотрела на него.

Долго. Наверное, дольше, чем он привык.

Он слегка нахмурился.

– Что?

И я вдруг поняла, что стою на каком-то новом внутреннем пороге.

Я еще не умела спорить.

Не умела уходить.

Не умела защищать себя вслух.

Но уже больше не могла не знать.

– Ничего, – сказала я.

Это было ложью.

Но другой правды я тогда еще не умела вынести вслух.

Той ночью я лежала рядом с ним и думала только об одном:

если мужчина считает тебя территорией, он никогда не остановится сам.

Он будет брать.

Проверять.

Подчинять.

Возвращать.

Мстить.

Делить.

Охранять.

Все что угодно – кроме одного.

Кроме любви.

Глава 6. После новой измены я уже не плакала

После того вечера с Артемом я несколько дней жила в странном, почти стеклянном состоянии.

Я делала привычные вещи: заправляла постель, ставила чайник, отвечала на сообщения, ходила в магазин, складывала вещи после стирки. Но все это происходило как будто не со мной. Словно внутри меня что-то не просто надломилось, а сдвинулось навсегда, и прежняя я уже не могла встать на место, как ни старайся.

Я все время возвращалась к той фразе.

За своим надо следить.

Иногда мне казалось, что именно после таких слов женщины стареют быстрее. Не от возраста. От внутреннего износа. От того, что однажды тебя назвали вещью – и ты услышала это не в ярости, не в пьяной грубости, а в спокойной мужской уверенности.

Муж, как обычно, вел себя так, будто ничего особенного не произошло. В этом у него был особый талант – проходить по тебе тяжелыми ботинками и потом искренне удивляться, почему ты хромаешь.

Он спрашивал, где его серая рубашка. Просил заказать воду. Раздражался из-за пробок, из-за курса валют, из-за чьей-то тупости на работе. А я смотрела на него и ловила себя на том, что больше не пытаюсь понять, любит ли он меня хоть как-то.

Это был новый этап.

Раньше я еще мучила себя вопросами. Сравнивала, вспоминала хорошие дни, выискивала признаки тепла, оправдывала его усталостью, стрессом, характером, детством, чем угодно. Теперь во мне поселилась гораздо более страшная ясность: дело уже давно не в любви. Дело в праве.

Он не любил меня – он пользовался тем, что я рядом.

И от этой мысли мне стало не легче, а холоднее.

Через три дня после ужина с Артемом он уехал якобы на встречу за город. Сказал об этом утром, застегивая часы:

– Буду поздно. Возможно, вообще останусь там, если затянется.

Я тогда только кивнула.

Не потому, что доверяла. А потому, что мои вопросы давно не меняли маршрут его лжи.

Он ушел, и я осталась одна. В квартире стояла тишина, от которой раньше мне было тревожно, а в тот день стало почти спокойно. Я даже открыла окна пошире, включила музыку – тихо, по привычке, а потом вдруг добавила звук. Совсем немного, но для меня это уже было почти вызовом. Потом сварила себе кофе и впервые за долгое время села пить его не на кухне, а в гостиной, вытянув ноги на диване.

Мелочь.

Но я сидела и почти физически ощущала, насколько по-другому дышится в доме, когда в нем нет его напряжения.

Это открытие тоже было обидным.

Потому что дом, в котором женщина чувствует облегчение только в отсутствие мужа, уже давно перестал быть домом.

К вечеру мне написала Лена – одна из немногих подруг, с которыми я еще не потеряла связь окончательно.

Ты пропала. Жива?

Я улыбнулась впервые за день.

Жива.

Врешь, – ответила она почти сразу. – Но хоть кофе со мной выпьешь на неделе?

Я долго смотрела на экран.

Раньше я бы начала считать, когда у мужа свободный вечер, в каком он будет настроении, не будет ли потом недовольного лица, не обвинит ли он меня в том, что я опять шляюсь неизвестно где. Но в тот момент вдруг поняла: я даже не помню, когда в последний раз видела подругу просто так, без внутреннего отчета перед ним.

Выпью, – написала я.

И почти испугалась собственной смелости.

После этого я пошла в душ, потом сделала себе легкий ужин и включила фильм. Не потому, что мне так хотелось смотреть именно его, а потому, что надо было заполнить вечер чем-то обычным, человеческим. Я старалась не думать, где он. С кем. Как именно выглядит его очередная «встреча». Но мысли все равно ползли в голову, как вода под плохо закрытую дверь.

Около одиннадцати он так и не написал.

В двенадцать тоже.

В половине первого я уже лежала в постели, но не спала. Телефон стоял на тумбочке экраном вверх. Я ненавидела это состояние – ожидание человека, который давно не стоит ожидания, но все равно остается внутри тебя как дурная привычка.

В час ночи пришло сообщение.

Не от него.

На экране высветилось незнакомое имя, и у меня сразу стало пусто под ребрами. Я открыла.

Там была фотография.

Без подписи. Без объяснений. Без торжества.

Просто фото его машины у какого-то отеля. И следом второе – уже чуть ближе, так, что номер было видно отчетливо.

Я смотрела на экран и не чувствовала почти ничего.