Сона Скофилд – Купленная невеста миллиардера (страница 9)

К вечеру я приехала домой выжатая, злая и с ощущением, что день прошел не в подготовке к фиктивной помолвке, а в дрессировке. Кирилл сидел на кухне с ноутбуком и какими-то документами из клиники. Когда я вошла, он сразу поднял глаза.

— Ну?

Я бросила сумку на стул и села напротив.

— Если еще хоть одна идеально собранная женщина скажет мне, что мой взгляд нужно сделать мягче, я кого-нибудь укушу.

Кирилл невольно усмехнулся.

— Значит, деньги у них настоящие.

— Деньги у них космические. Вкус местами спорный. Привычка командовать — безупречная.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Ты жалеешь?

Я медлила всего секунду.

— Нет.

Это было правдой. Я ненавидела сделку, ненавидела мужчину, который придумал ее в таком виде, ненавидела весь этот слишком гладкий, слишком богатый мир. Но я не жалела. Потому что деньги уже пришли. Потому что утром у Кирилла были сданы новые анализы. Потому что впервые за последние недели в разговоре с клиникой я не слышала в собственном голосе паники.

— Тогда почему у тебя такое лицо? — спросил он.

— Потому что я согласилась на контракт, а ведут себя так, будто я согласилась на капитуляцию.

Кирилл медленно закрыл ноутбук.

— Ты не обязана им это отдавать.

— Что именно?

— Себя. Целиком. Характер. Манеру говорить. Взгляд. То, как ты входишь в комнату. Если ты уже подписала договор, это не значит, что они купили твой позвоночник.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, как сильно мне нужно было услышать именно это.

— Ты сегодня слишком мудрый для человека, который еще вчера хотел запретить мне это делать.

— Я и сейчас хочу. Но раз уж ты пошла внутрь, то хотя бы не иди туда на коленях.

Я встала, подошла к нему и коротко сжала ладонью его плечо.

— На коленях я хожу только к холодильнику ночью.

— Вот и отлично. Сохраняй стандарты.

Утром машина действительно ждала у подъезда.

Черный седан, водитель в темном пальто, идеально вежливый голос, будто меня везли не на примерку украшений, а на официальную коронацию. Я села на заднее сиденье и почти сразу увидела на экране телефона новое сообщение.

Через час после примерки встречаемся у меня. Нужно обсудить детали приемa.

Я ответила:

У вас поразительный талант превращать даже слово «прием» в угрозу.

Он написал:

У вас поразительный талант спорить до того, как разговор начался.

Я почти улыбнулась.

Это уже хотя бы было похоже на живой обмен репликами, а не на холодные команды сверху.

Салон оказался таким, где воздух пахнет дорогой косметикой, а люди двигаются так бесшумно, словно у них в детстве специально отобрали тяжелую походку. Меня провели в отдельную комнату, где уже ждали два комплекта украшений, три платья и сама Вероника, снова безупречная и раздражающе спокойная.

— Сегодня выбираем образ на прием, — сказала она. — Господин Резников просил сделать акцент на благородной сдержанности.

— Какое страшное словосочетание.

— Это комплимент.

— Пока что это звучит как дисциплинарная мера.

На этот раз она только едва улыбнулась.

— Лада, вы очень красивая женщина. Никто не пытается вас переделать. Мы просто собираем правильную подачу.

— Для кого правильную?

— Для ситуации.

— То есть не для меня.

Вероника на секунду задержала на мне взгляд, будто решала, можно ли говорить честно.

— Для вас тоже. Если вы хотите выжить в его круге без крови.

Вот это уже было интереснее.

— А там часто бывает кровь?

— В переносном смысле — постоянно.

После этого я позволила ей работать молча.

Через двадцать минут на мне было темно-синее платье с открытыми плечами. Дорогое, сдержанное, идеальное. В зеркале отражалась женщина, которая выглядела так, будто никогда не считала цены на лекарства и никогда не сидела ночью на кухне, решая, как дорого ей обойдется чужая спасительная сделка.

— Господин Резников одобрит, — тихо сказала Вероника.

Я посмотрела на свое отражение.

— А я?

— А вы должны решить сами.

Я медленно провела ладонью по ткани.

Платье было прекрасным. Именно это и бесило. Все здесь было слишком правильным. Слишком гладким. Слишком рассчитанным на то, чтобы стереть лишнее. А лишним в таких мирах часто становится именно женщина со своим характером.

— Снимайте, — сказала я.

Вероника нахмурилась.

— Вам не нравится?

— Нравится. Но в нем я похожа на женщину, которая молчит красиво. А мне это сейчас противопоказано.

Через час я вышла из салона в другом платье — все еще дорогом, все еще элегантном, но более резком по крою. Темный графит вместо глубокого синего. Линия плеч строже. Разрез выше. Не вызывающе, но так, чтобы никто не решил, будто меня завернули в шелк и уговорили стать удобной.

В машине по пути к офису Марка я снова получила сообщение от него.

Надеюсь, вы не сорвали примерку.

Я ответила:

Нет. Просто напомнила вашим людям, что у меня есть позвоночник.