Сона Скофилд – Купленная невеста миллиардера (страница 7)

— Я не обещаю, что подпишу сегодня.

— Но подпишете.

— Как же меня раздражает ваша уверенность.

— Это взаимно, полагаю.

— Нет. Моя уверенность пока стоит дешевле.

Он открыл ящик стола, достал тонкую черную ручку и положил рядом с договором. Жест был почти издевательски спокойным.

— Прочитайте еще раз. Медленно. Потом скажете, что нужно изменить.

Я читала все заново. Уже не как жертва внезапного удара, а как женщина, которая понимает: если она входит в клетку, то хотя бы должна знать, где у нее задвижка, где ключ и насколько толстые прутья. Я заставила юристов по видеосвязи переписать два пункта. Добилась отдельной формулировки по границам и семье. Заставила убрать одно слишком холодное слово из раздела о совместном проживании. Вместо «размещение стороны» появилось «проживание». Мелочь. Но почему-то мне было важно не читать о себе так, будто речь идет о мебели.

Когда все правки внесли, Марк выключил экран и повернул ко мне договор.

— Теперь?

Я смотрела на бумаги и чувствовала, как внутри все стягивается в тугой узел.

Вот она, цена. Не абстрактная, не моральная, не философская. Совершенно конкретная. Несколько подписей, шесть месяцев чужой жизни, собственная фамилия рядом с мужчиной, который смотрит на брак как на безупречно оформленную сделку.

— Вы хоть раз в жизни делали что-то просто потому, что хотели? — спросила я тихо.

Он не сразу ответил.

— Да.

— И чем это кончилось?

— С тех пор я предпочитаю договоры.

Этого было мало, чтобы пожалеть его. Но достаточно, чтобы понять: ледяным он не родился. Его таким сделали. И, как у всех опасных людей, у него был свой внутренний обломок, на который лучше не давить, если не хочешь порезаться.

Я взяла ручку.

— Я вас ненавижу, — сказала спокойно.

— Это не помешает документам иметь силу.

— Вы невозможный человек.

— Вы это уже говорили.

Я подписала первый лист. Потом второй. Потом третий.

С каждым росчерком мне казалось, что воздух в кабинете становится тяжелее. Когда все было закончено, я положила ручку на стол и посмотрела на него.

— Теперь вы довольны?

— Нет.

Это было неожиданно.

— Тогда что?

— Теперь я отвечаю за то, чтобы вы не пожалели об этом решении сильнее, чем неизбежно.

Я медленно поднялась.

— Запомните одно, Марк Резников. Я не ваша вещь.

Он тоже встал.

— Запомните и вы одно, Лада. Я не коллекционирую вещи, которые способны смотреть мне в глаза так, как смотрите вы.

Несколько секунд мы молчали. Между нами лежал подписанный договор. Красивый, дорогой, идеально выверенный документ, в котором не было ни одного слова о любви и слишком много — о правилах.

— Когда перевод? — спросила я.

— Сегодня в течение двух часов. Вам пришлют подтверждение.

Я кивнула.

— А первый прием?

— Послезавтра вечером.

— Так быстро?

— У нас и так мало времени.

Конечно. У него всегда мало времени. У мужчин вроде него его никогда не бывает достаточно на чужие чувства, зато всегда хватает на безупречный график.

Я взяла сумку и направилась к двери.

— Лада.

Я обернулась.

— Да?

— С сегодняшнего дня будьте осторожнее с тем, кому и что рассказываете. Мир быстро вцепляется в чужие истории, если чувствует в них деньги.

— Спасибо. Теперь я почти чувствую себя вашей невестой.

— Пока нет.

— А когда начну?

— Когда перестанете говорить это так, будто хотите плюнуть.

Я открыла дверь.

— Не надейтесь. Это максимум романтики, который вы из меня сегодня получите.

И вышла.

В лифте я достала телефон. Руки были холодными, но не дрожали. Я открыла банковское приложение просто для того, чтобы занять себя и не думать, что только что сделала. Через минуту экран обновился.

Сумма пришла.

Я смотрела на цифры так, будто они были написаны не в приложении, а прямо на коже. Этого хватало. На операцию, на восстановление, на все. Мир не стал лучше. Я не стала чище. Но у Кирилла внезапно появилось будущее.

Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера.

Подтверждение перевода отправлено. В 16:00 вас ожидает стилист. Адрес будет направлен дополнительно.

Ни «пожалуйста», ни «если вам удобно». Конечно.

Я вышла на улицу и впервые за последние дни вдохнула так глубоко, что в груди стало больно.

Деньги уже были у меня.

Значит, назад дороги больше не было.

Я достала телефон и набрала Кирилла.