Сона Скофилд – Когда муж изменил, я выбрала его друга (страница 9)
Вика закрыла переписку, ничего не ответив.
Пусть приходит.
Пусть заходит в квартиру, где еще пахнет ужином, который она готовила для него, и сам попробует объяснить, почему белые розы достались другой.
Она поднялась и начала действовать – резко, почти механически. Убрала со стола лишнее, но не до конца. Оставила две тарелки. Бутылку вина. Погасшие свечи. Пусть видит. Пусть смотрит на то, что она ждала его как жена, пока он развлекался с чужой женщиной.
Потом вернулась в спальню, взяла телефон, открыла банковское приложение и сделала скриншот списания из цветочного салона. Сохранила фотографию, присланную неизвестным номером. Даже переписку переслала себе на почту – почему-то инстинктивно, как будто боялась, что доказательства исчезнут. Или что он попробует убедить ее в том, что она все не так поняла.
Он был на это способен.
Не на прямую, грязную ложь – нет. Артем никогда не любил выглядеть подлецом в открытую. Его ложь всегда была другой: гладкой, уверенной, рациональной. Такой, после которой виноватой начинала чувствовать себя она.
“Ты драматизируешь.”
“Это не то, что ты думаешь.”
“Почему ты всегда ищешь плохое?”
“Ты вечно цепляешься к мелочам.”
Вика остановилась посреди спальни.
Нет.
Только не сегодня.
Сегодня он не сможет спрятаться за ее сомнения.
Она подошла к шкафу, автоматически вытащила домашний кардиган, потом бросила обратно. Сменила его на простую темную рубашку и джинсы. Не потому что собиралась ему что-то доказывать. Просто не хотела встречать этот разговор в одежде женщины, которая ждала дома мужа с ужином. Та женщина закончилась час назад.
Когда Вика вышла обратно в гостиную, квартира уже не казалась их общей. Она вдруг увидела ее чужими глазами: слишком аккуратная, слишком выверенная, слишком созданная под совместную жизнь. Фото с отпуска на стене. Его книги на полке. Ее плед на диване. Две кружки у кофемашины. Две зубные щетки в ванной. Две половины одной лжи.
Она остановилась возле фотографии в рамке – прошлогодний отдых, море, солнце, Артем в белой футболке, обнимает ее за плечи, и она смеется, зажмурившись от ветра. На этом снимке они выглядели красивой парой. Почти идеальной.
Вика взяла рамку, посмотрела еще секунду и перевернула изображением к стене.
Звонок в дверь раздался через двадцать семь минут.
Она даже отметила это автоматически.
Не полчаса.
На три минуты раньше.
Как будто спешил домой.
Вика медленно подошла к двери и не стала смотреть в глазок. Просто открыла.
Артем стоял с тем лицом, которое она знала слишком хорошо: усталый, слегка раздраженный, но пытающийся выглядеть мягче. Темное пальто, небрежно застегнутый шарф, чуть растрепанные волосы. На первый взгляд – обычный мужчина после длинного рабочего дня. Если бы не одно “но”: теперь она знала, где он был до этого. И с кем.
– Почему ты не отвечаешь? – спросил он с порога, заходя внутрь. – Я звонил.
Ни привет.
Ни взгляд в лицо по-настоящему.
Ни попытки почувствовать, что воздух в квартире другой.
Вика отступила на шаг и молча закрыла дверь.
Он снял пальто, повесил его так привычно, будто все было как всегда, потом посмотрел на нее чуть внимательнее.
– Ты плакала? – спросил он.
И этот вопрос окончательно добил в ней остатки чего-то мягкого.
Плакала.
Какой внимательный.
– А ты как думаешь? – спокойно спросила она.
Артем нахмурился.
– Вик, что случилось?
Вот теперь он смотрел прямо. Сосредоточенно. Почти настороженно. Но это было уже не важно. Слишком поздно включать мужа, когда любовник еще не успел остыть.
Она прошла в кухню, не приглашая его, и села за стол. Телефон лежал перед ней экраном вниз.
Артем пошел следом.
Остановился, увидев сервировку, недопитое вино, остатки ужина.
На секунду на его лице мелькнуло что-то вроде неловкости.
– Ты готовила? – спросил он.
– Да.
– Вик…
– Садись.
Он не сел сразу. Сначала посмотрел на нее внимательнее – на лицо, на руки, на напряженную прямую спину. Потом все-таки опустился на стул напротив.
Некоторое время они молчали.
Где-то наверху кто-то двигал мебель. За окном прошуршала машина по мокрой дороге. В квартире было тепло, тихо, почти мирно. И от этого контраст становился чудовищным.
– Я жду, – сказала Вика.
– Чего именно?
Он все еще пытался идти в привычной манере. Осторожно. Выяснить, сколько она знает. Нащупать почву. Не признавать ничего лишнего.
– Правды, Артем.
Он потер переносицу и устало выдохнул.
– Боже, только не начинай, ладно? У меня был тяжелый день.
Эта фраза прозвучала так знакомо, что Вика почти услышала, как во что-то внутри нее втыкают ржавый нож. Не потому, что больно. А потому, что унизительно.
– У тебя? – переспросила она.
– Да, у меня. И я сейчас не в ресурсе для скандалов.
Она чуть наклонила голову.
– Не в ресурсе?
– Вик…
– Это что, у вас теперь так называется? Ресторан, белые розы, выключенный телефон – не в ресурсе?
Он замер.