Сона Скофилд – Когда муж изменил, я выбрала его друга (страница 11)
Одно имя.
Без отчества. Без роли. Без попытки спрятаться.
Катя.
Настоящая. С лицом, голосом, телом, руками, которыми она, вероятно, касалась его. С сообщениями в его телефоне. С местом в его времени. В той части жизни, куда Вике больше не было входа.
Вика опустила взгляд на стол. Несколько секунд она просто смотрела на собственные пальцы. Потом спросила:
– Давно?
Артем ничего не сказал.
– Я спросила – давно?
– Это не имеет значения.
– Для меня имеет.
– Несколько месяцев.
Вот и все.
Не случайность.
Не ночь.
Не срыв.
Несколько месяцев.
Вика почувствовала, будто весь воздух из комнаты вышел разом. Она не ожидала, что честное признание может звучать настолько грязно.
– Несколько, – повторила она тихо. – Это сколько? Два? Три? Полгода?
– Вик…
– Сколько?
– Четыре.
Четыре месяца.
Четыре месяца он жил двойной жизнью.
Четыре месяца возвращался домой.
Четыре месяца смотрел ей в глаза.
Четыре месяца спал рядом.
Четыре месяца позволял ей накрывать стол, стирать его рубашки, покупать ему подарки, спрашивать, как прошел день.
И все это время существовала другая женщина.
Четыре месяца.
Вика подняла глаза.
– И что? – спросила она. – Ты собирался мне когда-нибудь сказать?
Артем потер висок.
– Я не знал, как.
– Неправда. Ты просто не собирался.
– Я хотел закончить это без лишней грязи.
– Без лишней грязи? – повторила она. – По-твоему, это уже чисто?
Он резко выдохнул, и в его голосе впервые прорезалось раздражение:
– А как ты хочешь? Чтобы я пришел и сразу вывалил тебе все? Ты бы это нормально приняла?
Вика смотрела на него и с каждым словом понимала все яснее: он не чувствует того, что чувствует она. Совсем. Для него это кризис, неудобство, конфликт, неприятный разговор. Для нее – уничтожение доверия. Разница была чудовищной.
– Нормально? – переспросила она. – Нет, Артем. Нормально я бы это не приняла. Но, возможно, я хотя бы сохранила остатки уважения к тебе. Если бы ты не делал из меня дуру четыре месяца.
– Я не делал из тебя дуру.
– Именно это ты и делал.
– Я не хотел тебя ранить.
– Ты хотел, чтобы тебе было удобно.
Он замолчал.
И Вика поняла, что попала точно.
Вот оно. Настоящее.
Не любовь. Не метания. Не “сам запутался”.
Удобство.
Удобно было иметь дом.
Удобно было иметь жену, которая ждет.
Удобно было иметь запасной берег, пока где-то на стороне горит другой свет.
– Ты ее любишь? – спросила Вика.
Вопрос повис между ними, как натянутая струна.
Артем не отвел взгляда.
– Я не знаю.
Ненависть, боль, презрение – все это было. Но именно этот ответ оказался самым подлым. Потому что оставлял ее в промежутке. Не выбранной. Не брошенной. Не любимой. А просто… не единственной.
– Конечно, – тихо сказала она. – Как удобно.
– Что удобно?
– Ничего не знать. Ничего не решать. Меня держать дома, с ней спать по вечерам, а потом сидеть передо мной и говорить “я не знаю”.
– Не передергивай.
Она встала так резко, что стул ударился о плитку.
– Не смей мне больше это говорить! Не смей!
Голос сорвался и наконец зазвенел по-настоящему. Не красивой болью. Не тихой драмой. А настоящим женским криком человека, которого раздавили.
– Четыре месяца, Артем! Четыре месяца! Ты приходил сюда после нее! Ты ел мой ужин! Спал со мной в одной постели! И теперь у тебя хватает наглости сидеть и рассказывать, что я что-то передергиваю?